Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

Оккупантов обличал знаменитый поэт Мехмет Эмин, прославившийся программным стихотворением «Я – турок». Но наибольший успех снискала 35-летняя журналистка и педагог Халиде Эдип, основатель первого женского клуба, медсестра во время войны, друг Талаата и Джемаля. Вся в черном, в черной вуали, Халиде Эдип призвала: «Мы не забудем наше достоинство, наши права и наши обычаи – наше самое ценное наследие в течение семи веков! Поклянемся на пороге этих минаретов, что оплакивают семь веков истории! Мы не предадим нашего знамени и чести наших предков!» Одна из ее учениц вспоминала: «Ее выступление было потрясающим. Вокруг были одни минареты, и на каждом из них – черные полотнища, трепещущие на ветру. И голоса муэдзинов перекликались по всему Стамбулу».

Пять дней спустя Англия заявила, что поддерживает территориальную целостность Османской империи, а вину за греческую оккупацию Смирны возложила на Францию. Ллойд Джордж еще в январе 1918 года заявил: «Мы не воюем с Турцией, чтобы отобрать у нее столицу или земли Малой Азии или Фракии, которые заселены этническими турками… Мы не выступаем против поддержки Турецкой империи в пределах средоточия турецкого этноса и его столицы Константинополя».

28 мая шестьдесят семь самых видных руководителей младотурок были отправлены в Мудрос и на Мальту, но это только взбудоражило общественное мнение.

В своей знаменитой речи 1927 года, известной под названием «Нутук», Кемаль так описал свое состояние во время отъезда из Стамбула: «Было важно, чтобы вся нация поднялась против тех, кто угрожал независимости Турции. Бесспорно, нельзя было немедленно выступать с нашими требованиями в той обстановке. Необходимо было действовать поэтапно… С самого начала я предвидел окончательный результат. Но мы не должны были сразу раскрывать наши настроения и намерения. Если бы мы это сделали, нас сочли бы мечтателями…»

В «Нутук» Кемаль разъяснил свою политическую тактику: «Единственный практический метод, обеспечивающий успех, – это делать совершенно понятным каждый этап происходящего в подходящий момент».

14 мая в Стамбуле великий визирь Ферид-паша обедал с Кемалем. Визирь объявил о его назначении инспектором 9-й армии. Султан и Ферид-паша стремились побыстрее сплавить Кемаля из Стамбула. Англичане по той же причине хотели отправить его в Самсун, где нарастало недовольство против присутствия контингента британских войск. То ли британское командование всерьез надеялось, что популярный и решительный генерал сможет навести порядок в Самсуне и успокоить местное население и турецкие войска. То ли, не заблуждаясь насчет подлинных намерений Кемаля, англичане полагали, что лучше будет, если он возглавит восстание в далеком Самсуне, а не в Стамбуле и Восточной Фракии.

Ферид-паша внезапно спросил Кемаля: «Чем вы будете заниматься в Самсуне?»

Кемаль ответил: «Я считаю, что англичане преувеличивают серьезность ситуации, и в любом случае найти оптимальные меры для ее исправления, можно только изучив ситуацию на месте. Вы можете оставаться спокойным».

Ферид осведомился: «Каковы территориальные границы вашей армии?»

Кемаль признался: «Я сам точно не знаю». Начальник Генерального штаба Джевад-паша, присоединившийся к беседе, успокоил великого визиря: «Район расположения 9-й армии не так важен. Генерал будет командовать всем, что относится к армии. Впрочем, от 9-й армии мало что осталось…»

Под командование Кемаля поступили два армейских корпуса: III, состоящий из двух дивизий, и XV – из четырех дивизий под командованием Карабекира. Кемалю подчинялись гражданская и военная власти вилайетов Самсуна, Трабзона, Эрзурума, Сиваса и Вана, а также военные власти вилайетов Дьярбакыра, Битлиса, Хлата, Анкары и Кастамону. Фактически он контролировал треть территории Анатолии.

Когда Кемаль и Джевад покидали великого визиря, начальник Генерального штаба спросил друга:

– Ты сумеешь что-нибудь сделать, Кемаль?

– Да, паша, я кое-что сделаю…

А Фетхи, который был в тюрьме, Кемаль изложил программу действий более конкретно: «Я отправляюсь в Анатолию, получив должность военного инспектора с широкими полномочиями. Это самый подходящий повод поехать в Анатолию. Правительство и дворец пренебрегают мною, и англичане еще не догадываются…» Позднее в разговоре с сокамерником Фетхи так оценивал тогдашние намерения Кемаля: «Он уже решил, что откажется от всех своих званий и должностей, чтобы встать во главе национального революционного движения, которое предстоит создать… Он хочет заставить считаться с собой державы Антанты, султана и правительство в Стамбуле… Он будет делать всё, чтобы избежать расчленения страны».

Али Фетхи вспоминал, как 14 мая Кемаль посетил его в тюрьме и заявил: «У меня будет возможность вступить в контакт с гражданскими властями и отдавать им те распоряжения, какие считаю необходимыми… Не грусти! Мы не бросим родину в беде. Не раз в истории наша нация успешно выходила из таких кризисов».