Музыкальный запас. 70-е. Проблемы. Портреты. Случаи

В начале 70-х жестокосердные участники фольклорной экспедиции в Могилевскую область дали местному любителю-песеннику вместо музыкальной редакции Всесоюзного радио адрес консерваторского общежития. Композитор-самородок по фамилии Закурдаев за год прислал все свое наследие, более 500 песен, в основном лирико-патриотических, по стилю средних между «Священной войной» и «Я люблю тебя так, что не можешь никак…». Две минорные песни на некогда актуальные геополитические темы имели одинаковый мажорный припев. Про Китай пелось: «Ты многонаселенный, / Ворушишься во мгле, / И всюду и всегда, / Ищешь горя ты себе». Про Францию: «Франция — далекая на земле страна. / Хочет с нами вместе строить мир она». Припев обеих песен: «Лучше иметь дружбу всегда/ Чем не иметь ее никогда».

* * *

Композитор Глеб Седельников пригласил заработать: написать либретто к водевилю «Медведь» (по Чехову). Чтобы было побольше ансамблей, в водевиле запели все, кто хоть каким-то боком годился в персонажи (включая покойного мужа Вдовы и лошадь Тоби). Пели также оркестранты и дирижер. Обязательные в водевиле заключительные куплеты Глеб хотел сделать поинтереснее, — не обычные четыре фразы, а пять, чтобы солисту антифонно отзывался хор, но отзывался невпопад (ведь состоял-то хор из оркестрантов, лошади, покойника в портрете…). Один из последних куплетов посвящался пользе брака вообще и заканчивался хвалебным сравнением свадьбы с нашим произведением: «И даже лучше, чем "Мед-

ведь"». Хор подхватывал вразлад с точностью до наоборот: «"Медведь", конечно, это лучше». Режиссер-постановщик вдумчиво изучал партитуру. На полях против приведенного хорового припева он оставил глубокий вопрос: «Что лучше чего?»

НЕПОДСТРОЧНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ. Новые песни о счастье

Поворот к «счастью» переживает после 1970-х и развлекательная музыка. Правда, она и до того не страдала избытком дискомфортных переживаний. Не страдала, но заигрывала с ними, отыгрывая престижную социальную «серьезность».

* * *

Вообще-то увеселения сами по себе серьезны; недаром слово происходит от индоевропейского vesu — «хороший», «достойный». А «забава» выводит к «быть».

Обязательные в музыкально-развлекательном комплексе танцы — тоже не пустячное дрыгоножество и рукомашество. Они, по меньшей мере, двойственны. В романе Джейн Остин «Гордость и предубеждение» провинциальный комильфо и столичный аристократ ведут такой диалог: «Не правда ли, какое это прекрасное развлечение для молодежи, мистер Дарси! В самом деле, может ли быть что-нибудь приятнее танцев? Я нахожу, что танцы — одно из высших достижений цивилизованного общества». — «Совершенно верно, сэр. И в то же время они весьма распространены в обществе, не тронутом цивилизацией. Плясать умеет всякий дикарь».

И правда, танцуют все. Более того, танцуют всё, от соединения полов до единства вселенной1 , и притом практически одновременно.