Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

Но последний удар по Гальвани, определивший его место в истории, был нанесен не наукой, а политикой. В период оккупации севера Италии Болонья попала под власть французов. По закону провозглашенной Наполеоном Цизальпинской республики каждый профессор должен был присягнуть на верность новой власти. К 1798 году Вольта и Спалланцани дали присягу, но Гальвани все еще уклонялся[51]. Он не мог заставить себя пойти на поклон к власти, которая находилась в таком сильном конфликте с его общественными, политическими и религиозными убеждениями. “Он считал, что не должен при таких серьезных обстоятельствах позволять себе ничего, кроме ясного и четкого выражения своих чувств”, – писал его первый биограф Джузеппе Вентуроли, который был профессором в Университете Болоньи в период “гальванической войны” и остался непоколебимым гальванистом. “Он также отказался от возможности использовать какую-либо уловку для отклонения от присяги, если это противоречило его принципам”. Цена отказа была высокой; он лишился всех академических постов и остался без дохода, без дома и без цели. После длительного размышления в 1798 году республиканское правительство решило пересмотреть свое решение и восстановить Гальвани во всех правах. Но было слишком поздно: к моменту вынесения официального постановления Гальвани уже скончался.

Подстегиваемый желанием понять суть того, что он считал божественным “дыханием жизни”, Гальвани провел бессчетное количество часов в лаборатории, окруженный телами мертвых лягушек. Он пережил трагедию смерти жены и мучительные нападки общества на его научные открытия. Но у любого человека есть предел. Луиджи Гальвани умер 4 декабря 1798 года в доме своего брата в Болонье в бедности и страданиях, лишенный всех титулов.

К тому моменту, когда в 1800 году Вольта формально закрепил за собой победу, публично продемонстрировав свою батарейку президенту Королевского общества в Лондоне, слух о его удивительном новом изобретении уже широко разлетелся: статью он писал постепенно еще с 1797 года и, очевидно, рассказывал об этом коллегам. Батарейка обесценила идею Гальвани о существовании животного электричества – не потому, что Вольта доказал, что его нет, а потому что он так сказал.

За исключением нескольких упрямо преданных Гальвани людей, таких как Спалланцани, батарейка склонила научное сообщество к поддержке Вольты. Каррадори со своим “громом правды” в последний раз переметнулся на сторону Вольты, и то же самое сделал Брунателли с его “крушением теории Гальвани”[52].

Из-за отсутствия лидера серьезные исследования животного электричества прекратились. Ни Гальвани, ни его сторонники так и не смогли измерить животное электричество с помощью какого-либо прибора. Этот ток был слишком слабым, чтобы его можно было зарегистрировать инструментами той эпохи. В результате многочисленных исследований ни во Франции, ни где-либо еще так и не было создано метода, доказывающего теорию животного электричества, тогда как безусловно полезная электрическая батарейка незамедлительно подтвердила идею о проводимости металлических контактов. Вольта мог доказать свою теорию при помощи реального приспособления со множеством вариантов прикладного использования. А Гальвани не мог.

Один принципиальный недостаток экспериментов Гальвани заключался в том, что ученый не смог отделить источник животного электричества от измерительного устройства: обе роли играла сама лягушка. В экспериментах Вольты такой неоднозначности не было. И это ставило Гальвани в невыгодное положение, поскольку вносило путаницу в терминологию.

Таким образом, хотя изобретение батарейки Вольтой не обесценило ни одну из теорий Гальвани о животном электричестве, в результате этого изобретения прекратились все дальнейшие исследования. Вольта изменил условия дискуссии, и его современники, ослепленные новым устройством и его возможностями, забыли, из-за чего спор возник изначально. Идеи Гальвани не были опровергнуты – они были попросту забыты.

Длинный след

На протяжении почти половины столетия наука на волне очевидной победы Вольты обходила теории Гальвани стороной. Гальванизм был быстро взят на вооружение мошенниками, распространявшими ужасные псевдомедицинские практики. А тем временем батарейки и “искусственное” электричество, которое с их помощью впервые удавалось получать на протяжении длительного времени, способствовали многим важнейшим успехам в развитии физических наук. Они позволили Майклу Фарадею сформулировать законы электромагнетизма, а результатом их практического применения стали телеграф, электрическое освещение, дверные звонки и в конечном итоге линии электропередачи. С помощью искусственного электричества физики преобразили нашу цивилизацию.