Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

Но предсказать, с кем это чудо произойдет, а с кем нет, было совершенно невозможно. Были и случаи странных побочных эффектов[209]. Глубокие и древние области мозга, являющиеся мишенью для электрической стимуляции при депрессии и болезни Паркинсона, задействованы далеко не только в регуляции двигательной функции и настроения. С ними связано обучение, эмоции и реакции вознаграждения, в том числе зависимости. И воздействие на эти области приводит к непредсказуемым последствиям. От этого пострадал один пациент из Голландии (врачи в Университете Амстердама назвали его Мистером В), которого лечили от тяжелого обсессивно-компульсивного расстройства. Его новый мозговой имплантат проработал всего несколько недель, прежде чем он случайно услышал песню “Ring of Fire” в исполнении Джонни Кэша. Все пятьдесят лет жизни без электродов в мозгу он не очень сильно увлекался музыкой; он относился к разряду людей, которые заявляют, что одинаково любят The Beatles и The Rolling Stones. Все изменилось в тот день, когда голос Джонни Кэша попал в недавно электрифицированные центры удовольствия в его мозге. С этого дня никакой другой музыки для него больше не существовало. Мистер В покупал все CD и DVD с записями Джонни Кэша, какие только ему попадались. Но когда электрический стимулятор выключили, он не мог вспомнить, что он такого нашел в Джонни Кэше[210].

Однако не все побочные эффекты такие безобидные. Пациенты с болезнью Паркинсона, носившие имплантаты, сообщали о нарушении контроля импульсивного поведения, такого как пристрастие к азартным играм и гиперсексуальность[211].

И это отражает неприятную, лежащую на поверхности особенность глубокой стимуляции мозга, о которой, тем не менее, мало говорят: несмотря на все сложные рассуждения о функции специфических участков мозга, никто точно не знает, как эта стимуляция работает[212]. Еще совсем недавно, в 2018 году, в научных работах данный подход называли эффективным, но “недостаточно изученным” методом лечения даже в случае болезни Паркинсона и других нарушений моторики, для избавления от которых его применяют уже на протяжении нескольких десятилетий[213]. “Если сравнить нейроны, передающие нейронный код, с игрой на фортепьяно, глубокая стимуляция мозга сравнима с игрой на фортепьяно молотком”, – комментировал бывший директор одной из программ Национального института здоровья США Кип Людвиг.

Этот подход имеет ограничения. В целом электрическая стимуляция специфических отделов мозга позволяет контролировать развитие некоторых заболеваний, но пока метод не дает воспроизводимых результатов в случае таких сложных заболеваний, как депрессия. Нам необходимо точно знать, что происходит с мозговым кодом под влиянием такой стимуляции.

И для этого нужно расшифровать нейронный код.

Чтение нейронного кода

В 1970-е годы Фрэнсису Крику наскучила молекулярная биология, хотя, по сути, именно он ее и создал. Он хотел раскрыть другую большую тайну. Раньше его захватывала расшифровка матрицы жизни, но что насчет секретов сознания? Поэтому в 1977 году он покинул Кембридж и отправился в Институт Солка в Калифорнии, где занялся, казалось бы, совершенно бесперспективным направлением нейробиологии. Он искал новые теории, “напрямую связанные с обработкой информации”, и хотел связать поведение и действия с сопровождающей их активацией нейронов.

В 1994 году он подвел итоги своей работы в небольшом труде “Удивительная гипотеза”, который произвел настоящий фурор в сферах нейробиологии и философии. “Можно заключить, – писал Крик, – что для понимания различных форм сознания нам нужно знать их нейронные корреляции”[214]. Далее он утверждал, что все, что мы думаем, чувствуем или видим, “на самом деле не более чем поведение огромного множества нервных клеток и связанных с ними молекул”[215]. (Он не обсуждал вопрос, чем на физическом уровне это представление отличается от представления о том, что наша идентичность – не более чем поведение огромного множества генов.) Подзаголовок книги – “Научные поиски души” – подчеркивал замысел автора.

На протяжении двух десятилетий до публикации книги Крика термин “нейронный код” был употреблен менее чем в десятке серьезных научных статей. Однако после выхода “Удивительной гипотезы” нейробиологи все чаще стали пытаться обнаружить характерные профили нейронной активности в самых разных типах поведения и мышления. Нейронный код стал новой точкой притяжения для всех, кто занимался изучением сознания.