Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

В 1999 году исследователи из Католического университета Лёвена в Бельгии встроили электроды для глубокой стимуляции мозга четырем пациентам с тяжелой формой обсессивно-компульсивного расстройства в область так называемой внутренней капсулы. Состояние трех пациентов улучшилось[199]. Далее последовала череда испытаний на пациентах с другими заболеваниями; и вновь это были небольшие проверочные исследования, часто с привлечением всего десяти участников или меньше. Несмотря на ограниченный масштаб испытаний, пресса приветствовала их кричащими заголовками, как заметил в 2015 году в журнале New Scientist мой коллега Энди Риджуэй[200]. Метод глубокой стимуляции мозга позволил впервые заговорить тринадцатилетнему подростку с аутизмом[201]. Он избавил людей с синдромом Туретта от опасного для костей тика. Якобы метод также позволил ряду людей справиться с перееданием при ожирении и нормализовать питание при анорексии[202]. Число небольших клинических испытаний множилось: в каких еще случаях может проявить себя мозговой водитель ритма? Тревожность? Звон в ушах? Зависимость? Педофилия?[203]

Исследователи из компании Medtronic решили заняться депрессией. Они были не одиноки в предположении о том, что метод может сработать. Идея зародилась в 2001 году, когда Хелен Мейберг начала изучать воздействие глубокой стимуляции мозга на больных со стойкой (не поддающейся никаким методам воздействия) депрессией. Когда я встретилась с Мейберг на Международном симпозиуме по нейроэтике в Сан-Диего в 2018 году, она рассказала, что метод глубокой стимуляции “блокировал аномальную функцию мозга при болезни Паркинсона, так что они решили блокировать специфическую зону, ответственную за депрессию”[204]. Мейберг сконцентрировала внимание на участке мозга, называемом зоной Бродмана 25, который окрестили “мозговым центром печали”. По мнению Мейберг и ее коллег, слишком высокая активность в этой зоне вызывает такие симптомы, как плохое настроение и характерное отсутствие воли к жизни. Что произойдет, если “заморозить” нейроны в этой области? У четырех из шести первых пациентов Мейберг наблюдались невероятные улучшения[205]. В двадцати других небольших испытаниях улучшения были отмечены в 60–70 % случаев. “Люди выходили из этого чрезвычайно опасного состояния, и улучшения оказывались долгосрочными, – рассказывала Мейберг Риджуэю. – Они просто возвращались к нормальной жизни”. В других испытаниях, проведенных по всему миру, депрессия отступала аналогичным образом.

С накоплением достаточного количества подобных интригующих результатов конкурент Medtronic, компания St. Jude Medical, тоже взялась за дело и профинансировала обширные испытания. Казалось, все шло к тому, чтобы метод нашел следующее коммерческое применение после болезни Паркинсона. Имплантат был встроен двумстам участникам более чем в десяти медицинских центрах. Поднялась невероятная шумиха. И вдруг через шесть месяцев испытания были остановлены. Среди производителей прошел слух, что метод не прошел проверки соответствия критериям FDA, что означало, что дорогостоящее испытание прекращено как бесполезная трата времени и денег. Поползли истории об ужасных побочных явлениях и попытке самоубийства[206]. Вывод – весьма неутешительный для будущего новой технологии – заключался в том, что не было обнаружено разницы между плацебо и имплантатом[207].

Когда драма улеглась и обвинения стихли, выяснилось, что история была гораздо более запутанной и менее очевидной, чем следовало из первых отчетов. Как заключил журналист Дэвид Доббс, глубоко проанализировав произошедшее в публикации в журнале The Atlantic в 2018 году, по-видимому, метод работал, но не в этих испытаниях. Для тех людей, для которых он работал, он был настоящим подарком и немедленно давал фантастические результаты на грани волшебства. “Что вы сделали?” – спрашивал удивленный пациент в момент подключения стимулятора, все еще находясь в операционной. И если это происходило, результат сохранялся надолго. “Если человеку становилось лучше, то с гарантией, при условии продолжения стимуляции”, – сообщила Мейберг журналистам после испытаний. То же самое наблюдалось в случае обсессивно-компульсивного расстройства: состояние пациентов из Католического университета Лёвена, которые хорошо реагировали на стимуляцию мозга, через пятнадцать лет все еще находилось под контролем. “Как будто кто-то произвел в моем мозге генеральную уборку и выбросил все ненужные вещи”, – рассказал один участник испытаний журналистке Эликс Шпигель, ведущей программу Invisibilia на Национальном общественном радио[208].