Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

Но Джамгоз копнул еще глубже. И обнаружил, что аномальные клетки используют особый вид ионных каналов, которые в норме присутствуют только в клетках развивающегося плода. Там они способствуют размножению клеток и другим процессам, необходимым для формирования нового человека с нуля. Однако к моменту рождения ребенка эта “турбо-версия” канала отключается, удаляется и заменяется нормальной взрослой версией, которая занимается только такой “разрешенной” деятельностью, как распространение потенциала действия.

В клетках рака простаты, исследованных Джамгозом, было много таких эмбриональных ионных каналов, которые он назвал “эмбриональным сплайсинговым[381] вариантом”. Что-то “пробудило” их при раковом перерождении нормальных клеток.

Теперь, когда Джамгоз узнал, что этот агрессивный вариант канала отличается от нормального жизненно важного канала, у него появилась мишень, устранение которой не вредит нормальному функционированию организма. В последующие годы он искал такой канал в других раковых клетках, вылавливая его в образцах тканей онкологических больных, и нашел его (или его аналог) в клетках рака толстой кишки, кожи, яичников и простаты[382]. В этот раз ему не пришлось долго уговаривать Центр раковых исследований Великобритании, чтобы получить финансирование для создания антител, специфическим образом блокирующих каналы такого типа.

Мустафе Джамгозу и Аннарозе Арканджели уже не приходится мучительно искать сторонников своих идей. Прошло более двух десятилетий с тех пор, как обнаруженную Джамгозом связь между ионными каналами и развитием рака сочли совпадением, и в исследованиях связи рака и ионных каналов произошли революционные изменения[383]. Исследователи по всему миру[384] ищут скрытые сокровища в длинном списке уже известных лекарств[385]. Более того, кроме калиевых и натриевых каналов появились и другие мишени. Исследователи также заинтересовались хлором и кальцием. Вырисовывается картина, на которой каналы многих типов работают сообща сложным синхронным образом, как в оркестре, как заметил Джамгоз в интервью в 2018 году. Возможно, натриевый канал “играет роль первой скрипки, но, чтобы создать симфонию, мы должны понять роль и других музыкантов”[386]. Например, канал hERG, который изучала Арканджели, привлекает пристальное внимание фармацевтических компаний. На встрече с издателями журнала Bioelectricity в 2019 году она предсказала, что вскоре появятся методы борьбы с раком, основанные на воздействии на ионные каналы[387].

У Джамгоза теперь есть собственная компания, которая уже начала подготовку к клиническим испытаниям, но внезапно, как и во многих других областях науки, все застопорилось из-за пандемии. Но ни это, ни тот факт, что Джамгоз не является онкологом, не останавливает несчастных, которые звонят ему в любое время суток. “Люди в отчаянии”, – говорит он. Людям, у которых обнаружен рак, отчаянно требуются новые варианты лечения.

Новый союзник в борьбе с раком

Эффективность большинства способов лечения зависит от того, как рано была обнаружена болезнь, пока опухоль еще не сдвинулась с места. Как только рак протягивает свои “щупальца” по всему телу, шансы на излечение снижаются. В 2018 году в журнале BMC Biology Мел Гривз объяснял это так: теоретически, если вы успешно разрушаете опухоль с помощью облучения или химиотерапии, вы побеждаете. Если после этого в организме не остается опухолевых клеток, вы здоровы. Но если выживает хотя бы одна клетка, она по определению приобретает иммунитет к предыдущему методу лечению. Эта клетка становится предшественником новой опухоли, и все новые клетки этой опухоли уже обладают такой же устойчивостью (та же логика лежит в основе лекарственной устойчивости[388]). Показано, что этот новый кластер клеток будет не только более устойчивым к лечению, но и более агрессивным, чем исходная опухоль. “Мы вступаем в схватку с естественным отбором – одним из основополагающих законов природы”, – рассказывал онколог из Института Фрэнсиса Крика в Лондоне Чарльз Свонтон корреспонденту New Scientist[389].