Мы не говорили об этом, мама

Что я бы хотела сказать моей маме? После трех лет терапии уже ничего. В безмерно грустный момент, когда от рака мучительно умирала моя свекровь – единственная женщина в моей жизни, отнесшаяся ко мне с теплом, – я навязчиво думала: «Почему? Почему она? Почему умирает она, а не моя мама?» Сейчас мне уже все равно, жива ли моя дорогая мамочка или мертва. Я приняла, но не прощу. И хотя я не умерла, как мечтала в детстве, я освободилась.

Вместо эпилога

P. S. Недавно моя дорогая мамочка вскрыла доставшуюся мне по наследству квартиру и украла старинное пианино. Пожаловавшему к ней вскоре полицейскому она втолковывала, что это никак не может быть уголовно наказуемым деянием, ведь пианино, хоть и временно, облегчило ее страдания. На сей раз она страдала оттого, что лет пять назад в возрасте всего-то девяноста лет умерла ее мама. Публика из полицейского оказалась не ахти какая сочувствующая, и пианино пришлось вернуть.

Простить(ся)

Мила, 45 лет, фоторедактор в СМИ

Я долго жила с этим опытом, не смея о нем говорить даже близким. Но, однажды поделившись, будто за ниточку потянула, и клубок стал стремительно распутываться. Появились психологи, друзья, групповая терапия с ее принятием. Это давало сил. А потом стало ясно, что есть ОЧЕНЬ МНОГО людей с подобным опытом. И им необходимы опоры, чтобы справляться со своими испытаниями. Им нужен чей-то честный и чистый пример возможности справиться с такими трудностями. Я начала писать в соцсетях, а люди – читать и благодарить за возможность опереться. Теперь я открыто об этом пишу и говорю – я чувствую общность.

Мама

Сколько боли я чувствую, произнося это слово…

Сколько ярости во мне закипает от этого слова…

Сколько боли от невозможности любить тебя.

Оттого, что вынуждена ненавидеть тебя.

Я никогда тебе не говорила, как тяжело мне было всю жизнь принимать тебя такую, когда ты не видела, не слышала, не чувствовала меня. Я говорю тебе сейчас об этом, мама. Я решила тебе сказать в этом письме все то, о чем молчала и <даже> говорила. Но в ответ получала такие твои реакции, что чувствовала лишь замешательство, удивление, шок и бессилие. А ты слишком часто пеняла мне на то, что я еще недостаточно взрослая, чтобы понимать. Тебя. И я снова и снова капитулировала перед твоими странными аргументами. И замолкала, принимая всю эту чуждую мне данность.

Сейчас я точно знаю, что ты меня попросту отвергала, причем бессознательно. Я жила с этой тяжелой непосильной ношей. Несла ее в себе, на себе. Пока не сломалась.

Письмо маме

Глава I

О ЛЮБВИ

Привет, мам. Люблю тебя. Ненавижу тебя, мам. Надеюсь, тебе отзовутся твои хитрость, подлость, глупость, жестокость и прочие злоупотребления в мой адрес. Надеюсь, тебе прилетит ответ от самой жизни. Мне бы хотелось. Эмоциональная грязь лучше всего очищается огнем боли. По себе знаю.

Мам, скажи, ты знала? Ты знала, что он меня растлевает? Ты знала, что он меня насилует? Сколько бы раз я ни задавала тебе эти вопросы, ты неизменно отвечала, что ничего не знала. А мне такого твоего ответа будто было мало. И я не могу по сей день объяснить, чего недостает.

Вроде отвечаешь. Чего ж еще?! А покоя мне нет. Я и хочу тебе верить, но не получается. Не получается, мам. Потому что мне было двадцать лет, когда я осмелилась тебе все рассказать. Но прошло уже двадцать пять, а ты все избегаешь и избегаешь этой темы. По сей день избегаешь. Ты выслушивала меня несколько раз, а позднее начала отвечать: «Ну сколько можно об этом говорить?! Давно пора все это забыть, оставить в прошлом!»

Ты не пошла на психотерапию. Ты не прочла ни одной книги о растлителях детей или жертвах, переживших сексуальное насилие в детстве. Ты даже прощения у меня ни разу не попросила. Честно. Глядя мне в глаза. Признавая свою вину. Выражая раскаяние. Ты ни разу не сказала мне, что в том, что произошло, моей вины нет.

Эти поддерживающие слова мне говорили разные люди – от моих психологов до коллег, приятелей, знакомых. Но не ты. А нуждалась я в этих словах именно от тебя. Что я из-за этого всего чувствую? Я чувствую сомнение. Большое сомнение. Действительно ли ты моя мама? Чужие люди со мною теплее, чем ты.