Мы не говорили об этом, мама

Когда я в первый раз вышла замуж и жила уже отдельно, мама не сразу поняла, что это значит – отдельно. Зато она поняла, что у нас с мужем завелись какие-то там деньги, звонила и пыталась объяснить, что нам с ними нужно делать. «Купить морозилку обязательно! Как не хотите? Это же очень удобно! Наморозил всего, и ешь зимой!

Достаешь – и сразу на сковородку! Почему некуда поставить? В прихожую поставьте! На лоджию! Почему не хотите?»

Молодой муж багровел, наливаясь злобой: «Опять ты болтаешь со своей мамочкой!» Я и правда болтала с ней тогда по часу в день. Но мама в какой-то момент обиделась, сказала: «А, я поняла. Это же не мои деньги!..»

Мне всегда было крайне сложно в чем-то отказать маме. И по сию пору, если ей втемяшивается что-то в голову, я совсем не могу отказать. (Прочитала про очень хороший российский крем: «Он наш, на наших травах, там примула, она просто чудодейственная!» И она будет талдычить мне про этот крем при каждом случае, и кончится тем, что да, я поеду незнамо куда и куплю этот крем, и он потом протухнет у меня в шкафу.)

Хорошо, что какое-то время назад она догадалась сократить свои требования. Добровольно частично отказалась от владычества надо мной. Но когда я была уже настолько взрослой, что от меня даже уже ушел первый муж, мама начиталась про ЗОЖ и узнала, что у нас внутри полно паразитов, сплошные глисты. И мне, здоровой, уже почти сорокалетней тетке, пришлось ночью («Обязательно в три часа! Они в это время выходят!») сидеть на каком-то странном ведре с коньяком и ждать, когда из меня выйдет ком глистов. Никто, конечно, и не подумал выходить.

Я тогда работала с одной женщиной, которая в прошлом была хирургом. И муж у нее был практикующий хирург. Я спросила у нее: «Лена, а правда, что у нас внутри полно глистов?» Она посмотрела на меня странно и сказала, что они никаких особенных глистов внутри людей не видели. Хотя, конечно, случаи глистной инвазии бывают.

А лет десять назад внезапно выяснилось, что моя слушавшая в молодости «Голос Америки» мама ненавидит США. До такой степени, что ни под каким предлогом не будет смотреть голливудские фильмы. Это табу. И что вообще очень многое в маме изменилось. Она в полной мере стала жертвой телевидения. А потом и конспирологических каналов на ютубе.

Оказалось, что миром правят зловреднейшие Рокфеллеры и Ротшильды, что башни-близнецы были взорваны ЦРУ, а масоны рвутся к мировому владычеству. Подозреваю, что и Холокоста никакого не было, но, разумеется, сама я не пытаюсь это уточнять у мамы, слишком болезненно. (Эти взгляды поразительно сочетаются с любовью к трем ее лучшим подругам-еврейкам, эмигрировавшим в США давным-давно. С ними мама щебечет по скайпу чуть ли не каждую неделю.)

Параллельно еще много чего выяснилось. Что мы, русские, оказывается, арии. (Черт, я бы законодательно запретила слово «арии» после того, что случилось с немцами девяносто лет назад.) А еще мы этруски. То есть этруски – это мы. Мы основали Рим, мы населяли весь мир (вы в курсе, что название Рим – это слово «мир», просто прочитанное наоборот?) Это мы открыли Америку. Наш язык – это санскрит. Чернокожие – неполноценные (я уже не помню теоретическое обоснование, на этой теме я стремительно стала убегать). В девятнадцатом веке случился мировой потоп, в котором потонула вся Европа, а Пушкин и Дюма – это один и тот же человек.

Мама увлеклась новой генетикой и новой лингвистикой. Она упоенно расшифровывает слова: «Я тут расшифровала слово "нора" – "но ра", то есть "нет солнца"!»

Почти ни о чем, кроме превосходства русских ариев, маме говорить неинтересно. А я настолько далека от этого, насколько возможно. Во мне сочетаются мировоззренческие компоненты, которые делают меня крайне неудобным собеседником для этой темы. Я, черт возьми, еще с младых ногтей интернационалист. Это в меня впиталось с советской юности. Мне ненавистны все эти теории с расистским душком. Еще по молодости сталкивалась с членами общества «Память» и получила тогда отличную прививку от арийского превосходства.

Я не выношу конспирологии. Не из-за мамы. Это у меня давно. Меня бесит безбашенный дилентантизм, имеющий претензии опрокидывать достижения поколений ученых. Филологи и лингвисты десятками лет исследуют цепочки корней и происхождение слов, и вот приходит лихой невежда с этим своим «но-ра».

Учебник по альтернативной генетике, который настойчиво сует мне в руки мама, я отбрасываю, как ядовитую гадину. Хотя, сказать по правде, сама я когда-то с любопытством читала альтернативную историю Фоменко. Просто из любопытства, для кругозора. А вот маму почему-то слушать не могу.

Как-то несколько лет назад, будучи у меня в гостях, мама вдруг заплакала:

– Почему ты ничего у меня не берешь? Тебе не нужны мои знания? Меня все с таким интересом слушают, а ты от всего отказываешься!

– Так ты видишь свою миссию в том, чтобы нести людям информацию?

– Издеваешься? – еще громче заплакала мама и пошла собираться домой.