Мыслить как Толстой и Витгенштейн. Искусство, эмоции и выражение

…мы полностью теряемся в этом предмете, т. е. забываем о своей индивидуальности, о своей воле, остаемся лишь в качестве чистого субъекта, прозрачного зеркала объекта, и нам кажется, будто существует только предмет и нет никого, кто бы его воспринимал, и, следовательно, мы уже не можем отделить созерцающего от созерцания, они сливаются в единое целое, ибо все сознание заполнено и занято единым созерцаемым образом; когда, следовательно, объект таким образом выходит из всех отношений к чему-либо вне его, а субъект – из какого бы то ни было отношения к воле, тогда то, что так познается, уже не отдельная вещь как таковая, а идея, вечная форма, непосредственная объектность воли на данной ступени… [Шопенгауэр 1992,1: 295].

Этим счастливым состоянием безвольного, бесстрастного созерцания объекта как платоновской идеи Шопенгауэр считает эстетический опыт[142]. В рамках этой метафизической и эпистемологической структуры Шопенгауэр разработал увлекательные и убедительные теории природы нравственных поступков и эстетического переживания музыки, основанные на непроизвольном осознании чувства.

3. Этические воззрения Шопенгауэра неоднократно высказываются на протяжении всей четвертой части книги «Мир как воля и представление» («Die Welt als Wille und Vorstellung», 1819), но в более ясном и концентрированном виде выражены в трактате «Об основе морали» («Uber die Grundlage der Moral», 1839), единственном сочинении, присланном тогда на конкурс, объявленный Датским королевским научным обществом, которое, впрочем, не сочло возможным его премировать.

В этом сочинении Шопенгауэр отвергает деонтологическую теорию морали Канта, поскольку она не в силах убедительно объяснить эмпирические корни морали, прежде всего мотивы нравственного поступка. Объясняя человеческую мотивацию, Шопенгауэр придавал большое значение эгоизму – склонности использовать свою волю, действуя исключительно в собственных интересах, и поэтому теоретическая возможность и признанное реальное существование этического – искренне производимого в интересах других людей – действия поставили перед ним задачу: показать, как эгоизм преодолевается этическим поступком. Для этого он задействует эмпирически наблюдаемое общее явление сострадания (Mitleid), утверждая, что непосредственное эмпатическое участие (Teilnahme) в чужом страдании, при котором человек переживает чужое страдание в буквальном смысле как свое собственное, побуждает его поступать нравственно, преодолевая свою эгоистическую волю. Стоит привести длинную цитату, выражающую эту ключевую мысль, из § 16 трактата: