На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Значительную проблему представляет собой вопрос о поселенческой структуре регионов, располагавшихся на южных и юго-восточных рубежах Галицко-Волынской земли, вошедших во второй половине XIII в. в административно-территориальную структуру Золотой Орды. Тем не менее на основании анализа отрывочных сообщений источников более позднего времени, а также результатов археологических исследований можно составить общее представление о динамике урбанистических процессов на территории вышеуказанных регионов.

Включение земель Днестровско-Прутского и Прутско-Серетского междуречий в состав золотоордынских улусов не привело к масштабному кризису городской инфраструктуры региона. Помимо продолжавших функционировать торгово-ремесленных центров домонгольского времени (Берладь, Ясский Торг, Романов, Белгород-Днестровский)[711], во второй половине XIII – первой половине XIV в. в регионе появляется ряд новых поселений городского типа. К таковым следует отнести административный центр улуса Ногая – Исакчи, а также располагавшиеся в Приднестровье достаточно крупные ордынские торгово-ремесленные фактории – городища Костешты, Торговицкое, Синие Воды, Янги-Шехр и Старый Орхей[712]. Процессам устойчивого экономического и демографического развития западных улусов Золотой Орды в значительной степени способствовали длительные периоды военно-политической стабильности (60—90-е гг. XIII в. и первая половина XIV в.), а также интенсивное развитие локальных и международных торговых путей, проходивших по территории вышеуказанных регионов.

В последней четверти XIV в., на фоне общего упадка городской культуры Улуса Джучи, вызванной рядом факторов экономического, эпидемического и военно-политического характера, большая часть стационарных населенных пунктов Приднестровского региона, основанных в эпоху ордынского владычества, прекращают свое существование. Основными причинами данного процесса, по всей вероятности, являлись военная активность литовских князей в Северо-Западном Причерноморье, а также изменение структуры трансъевразийских коммерческих комуникаций, непосредственным образом повлиявшее на функционирование торговых факторий и торгово-ремесленных центров.

Несколько иная ситуация складывалась в районах галицко-ордынского пограничья, располагавшихся в верхнем течении Днестра и Южного Буга (Болховская земля и Побужье). Исходя из информации летописных и археологических источников, единственным крупным населенным пунктом на западных рубежах Галицко-Волынской земли, подвергшимся разгрому монгольскими войсками в 1240 г., стало укрепленное городище на р. Гуска (близ современного города Шепетовка Хмельницкой области), соотнесенное М.К. Каргером с летописным Изяславлем[713], в то время как абсолютное большинство болховских и побужских городов избежало военного воздействия со стороны чингизидских туменов вследствие заключения местными правящими элитами политических соглашений с монгольскими военачальниками[714]. Аналогичным образом не пострадали городские центры в бассейнах р. Случ и Тетерев, обозначенные в Ипатьевской летописи как «городы. сѣдѧщиж. за Татары»[715], то есть вошедшие в административно-политическую систему Монгольской империи и Улуса Джучи в статусе зависимых владений.

Вместе с тем период ордынского владычества характеризуется значительным преобразованием поселенческой структуры домонгольской эпохи на территории Верхнего Поднестровья и Побужья. Согласно информации, содержащейся в «Хронике Литовской и Жмойтской», к моменту отвоевания Кориатовичами земель Бужско-Днестровского междуречья у ордынских «царков» (1263 г.) на данной территории не имелось укрепленных населенных пунктов: «…A иж замков на той час в Подолю не было жадных, a любо и были, теды от татаров збуреными зостали…»[716] Подобное положение может объясняться как проведением Бурундаем в конце 50 – начале 60-х гг. XIII в. военно-дипломатических мероприятий, направленных на снижение оборонительного потенциала Галицко-Волынских земель (разрушение стен Кременца, Данилова, Стожека, Лучьска, Владимира-Волынского)[717], так и распространенной в Золотой Орде практике возведения открытых (неукрепленных) торгово-ремесленных поселений, характерных для южных районов Бужско-Днестровского междуречья, также входивших в административно-территориальную структуру Улуса Джучи.

Некоторое представление о поселенческой структуре и системе административного управления земледельческих районов Подолии в эпоху ордынского владычества дает сообщение Уваровской летописи, относящееся к периоду, предшествовавшему литовской экспансии. Согласно информации летописного источника, управление землями Бужско-Днестровского междуречья носило характер регулярных фискальных сборов, осуществляемых представителями местных элит: «от них [ордынских эмиров] заведовали атамани и боискаки приезжаючи от тых атаманов, имовали с Подольской земли дань»[718].