На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

После перехода Подолии под власть племянников Ольгерда Кориатовичи перестают платить ордынский «выход» в связи с отсутствием стабильной власти в Орде и непрекращающимися междоусобицами. Однако с укреплением в западной части Улуса Джучи власти беклярбека Мамая подольские князья возобновляют выплаты дани примерно с 1375 г.[747] Выплаты продолжались и после восстановления административно-территориального единства Золотой Орды ханом Токтамышем в 1380 г., а также, вероятно, были возобновлены в конце XIV – начале XV в., после разгрома Едигеем и Тимур-Кутлугом войск Витовта в битве на Ворскле (1399 г.). Об этом, в частности, свидетельствуют сообщения, содержащиеся в текстах княжеских грамот Кориатовичей, датируемых 1392 и 1405 гг.[748] В дипломатических документах Ливонского ордена, относящихся ко второй половине XIV столетия, князья Кориатовичи называются ордынскими данниками – tributarii[749].

Также необходимо отметить особый административно-политический статус Подольского княжества в последней трети XIV в. Будучи тесно связаны родственными и политическими узами с ВКЛ, подольские владетели признавали вассальную зависимость от польских королей Казимира III Великого и Людовика I Венгерского[750]. Таким образом, в данной ситуации прослеживается нередкий для этой эпохи принцип «двойного вассалитета» пограничных и окраинных территорий. Вероятнее всего, подобная политическая практика имела своей целью обеспечение максимальной безопасности земель, чей статус являлся не до конца определенным и мог служить причиной частых военных конфликтов между крупными державами.

После прихода к власти хана Токтамыша и стабилизации политической системы Улуса Джучи в начале 80-х гг. XIV в. была восстановлена система земельных пожалований (суюргала) и налоговых привилегий (тарханов). Главами улусов были назначены соратники нового хана, а также перешедшие на его сторону эмиры Мамая и Урусхана[751]. В частности, в Донском левобережье располагались улусы Сары-Ходжи, Бек-Булата и Ак-Буги[752]. Кочевья на территории к западу от Дона получили эмиры Бек-Ярык, Таш-Тимур и Актау[753]. Улусбеками Днепровского правобережья в период правления Токтамыша являлись эмир Хурмадай и один из сыновей Мамая – Бек-Султан, имевший кочевья в районе рек Ингул и Ингулец (Энгел вэ Онгул)[754].

Следует отметить, что в период правления Токтамыша власти Золотой Орды ограничились восстановлением фискальных выплат с тех областей Южной Руси, которые в период «Великой замятни» перешли под военно-административный контроль Гедиминовичей. Указанные выплаты состояли из установленных ранее сумм собственно ордынского «выхода» (ясака), а также таможенных сборов с транзитной торговли. Помимо этого, литовские князья продолжали получать от ханов Золотой Орды (позднее правителей Большой Орды и Крымских Гиреев) ярлыки, подтверждающие их владельческие права на ряд регионов южнорусского лесостепного пограничья[755].

Контроль над сбором налоговых выплат в конце XIVXV в. осуществляли ордынские фискальные чиновники (даруги). Об этом, в частности, свидетельствует текст письма Менгли-Гирея обратившегося в 1498 г. с просьбой к Ивану III собрать с князей Одоевских, перешедших под сюзеренитет великого московского князя, «ясак наш две тысячи алтын». Основанием для подобной просьбы, по мнению крымского хана, служил тот факт, что «из старины Одоевских городов князи, по старине к нам, что давали ясаку тысячу алтын. А дарагам другую тысячу алтын давали, по той пошлине дарагу их бахшеиша послал есми»[756]. Исходя из данного сообщения можно сделать вывод о том, что половина собираемых в качестве ясака денежных сумм шла в личный доход даруг, должностные полномочия которых, согласно гипотезе Р.А. Беспалова, являлись наследственной привилегией определенных родов ордынской (позднее крымской) знати[757].