На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

Если снова увеличить масштаб, мы увидим многие другие группы, часть из которых включает в себя до тысячи галактик[607]. В конце концов эти группы превратятся в более крупную структуру – космическую сеть, состоящую из длинных толстых волокон, называемых нитями. Эти нити пересекают пространство, формируя трехмерную сеть, словно кто-то отметил в космосе случайные точки и соединил каждую из них с несколькими ближайшими соседями. На пересечении нитей космос светится, полный галактик[608]. Между нитями находятся темные пустые пространства, называемые космическими пустотами, или войдами. Насколько мы можем судить, космическая сеть бесконечна. По крайней мере, она есть везде, где мы видим и куда можем добраться.

Именно эти пределы наших знаний и действий определяют конечный масштаб нашей Вселенной. Нам уже почти сто лет известно, что Вселенная расширяется, в результате чего группы галактик расходятся в разные стороны. Двадцать лет назад мы узнали, что расширение Вселенной ускоряется. Космологи полагают, что это устанавливает жесткий предел того, что мы когда-либо сможем увидеть и на что когда-либо сможем повлиять[609].

В настоящее время мы видим вокруг себя сферу, которая простирается на 46 млрд световых лет во всех направлениях. Она называется наблюдаемой Вселенной. Свет галактик, находящихся за пределами этой сферы, еще не успел до нас дойти[610]. Через год мы увидим чуть больше. Радиус наблюдаемой Вселенной увеличится на один световой год, и нам покажутся еще примерно 25 галактик. Но в соответствии с господствующей сегодня космологической теорией темпы появления новых галактик в зоне видимости будут снижаться и галактики, которые сейчас находятся на расстоянии более 63 млрд световых лет от нас, никогда не будут видны с Земли. Регион в пределах этого радиуса можно назвать окончательно наблюдаемой Вселенной[611].

Но гораздо важнее, что ускорение расширения Вселенной устанавливает пределы того, на что мы когда-либо сможем повлиять. Если сегодня направить в космос луч света, он может достичь любой галактики, которая в настоящий момент находится не более чем в 16 млрд световых лет от нас. Но галактики, которые находятся дальше, утягиваются прочь так быстро, что ни свет, ни любой другой сигнал с Земли никогда до них не дойдет[612].

Через год эта влияемая Вселенная сожмется на один световой год. Еще три галактики навсегда выйдут из сферы нашего влияния[613]. В конце концов пространства между группами галактик станут так велики, что ничто больше не сможет их преодолеть и каждая группа галактик останется в одиночестве в пустоте, навсегда изолированная от остальных. Это разделит время на две базовые эпохи: в эпоху связи достижимы будут миллиарды галактик, а в эпоху изоляции – в миллион раз меньше. Как ни удивительно, эта коренная перемена в причинной структуре Вселенной должна произойти гораздо раньше, чем погаснут звезды, примерно через 150 млрд лет. Ближайшая к нам звезда проксима Центавра к тому времени не проживет и десятой доли своей жизни.

Итак, 16 млрд световых лет представляются максимальным расстоянием, на которое может продвинуться человечество, а 150 млрд лет – максимальным временем, выделенным на это. Я не знаю, станут ли межгалактические путешествия реальностью. Их можно осуществлять по тому же принципу, что и межзвездные полеты: продвигаться все дальше и дальше, от одной галактики к другой, но расстояния в этом случае в миллион раз больше, и это сопряжено с особыми трудностями[614]. И все же пока мы не знаем никаких фундаментальных физических препятствий, которые не позволили бы цивилизации, уже изучившей собственную галактику, сделать следующий шаг. (См. Приложение G, где подробнее говорится о том, каких масштабов может достичь цивилизация.)

Всего существует 20 млрд галактик, до которых теоретически могли бы добраться наши потомки. Семь восьмых из них находятся более чем на полпути к границе влияемой Вселенной – так далеко, что если мы долетим до них, то уже никогда не сможем отправить сигнал на Землю. Следовательно, расселившись в этих далеких галактиках, мы сформируем последнюю диаспору, а каждая группа галактик станет отдельным царством, которое вскоре окажется изолированным от остальных. Эта изоляция не подразумевает одиночества – в каждую группу войдут сотни миллиардов звезд, – но может принести свободу. Отдельные колонии могут быть частью общего проекта и подчиняться одной конституции, а могут оставаться независимыми и самостоятельно выбирать свой путь.

Поскольку каждый год из сферы нашего влияния пропадают целые галактики, можно подумать, что промедление недопустимо – человечеству нужно как можно скорее разработать технологии для межгалактических полетов. Но относительная скорость ежегодных потерь довольно мала – примерно одна часть на пять миллиардов, – а важно именно относительное снижение нашего потенциала[615].