На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

В текущем контексте особенно ценны благоразумие и мудрость, поэтому осторожность сегодня важнее спешки. Если бы в стремлении разработать эти технологии на столетие раньше мы снизили собственные шансы на выживание даже на одну часть из 50 миллионов, это оказалось бы нецелесообразно. И еще много лет дополнительное столетие, в которое мы сможем поразмыслить о том, что делать с нашим будущим, прежде чем принять окончательное решение, вероятно самое важное в истории человечества, будет обладать большей ценностью, чем расширение пределов достижимой Вселенной всего на одну часть из 50 миллионов. Следовательно, лучше всего делать ставку на вдумчивость и предусмотрительность, соразмеряя степень своей осторожности с медленным ходом часов космологического расширения[616].

Это кажется нереальным. Как правило, в повседневных размышлениях и даже при более глубоком анализе наших перспектив и нашего потенциала мы, оглядываясь вокруг, видим лишь Землю. Мы редко поднимаем глаза к небесам и звездам, мерцающим в ночи. Если нас спросить с пристрастием, мы признаем, что планеты, звезды и галактики реальны, но мы редко ощущаем это и не рассматриваем их как важный элемент нашего будущего потенциала.

Со всей серьезностью к звездам подходил Фрэнк Рамсей, блестящий экономист и философ, карьера которого оборвалась, когда он умер в возрасте всего 26 лет в 1930 году. Он придерживался стратегии героического неповиновения:

Я вовсе не чувствую себя ничтожным на фоне безграничности небес. Может, звезды и велики, но они не умеют ни думать, ни любить, а эти качества производят на меня гораздо большее впечатление, чем размеры. Я не ставлю себе в заслугу, что вешу почти семнадцать стоунов. Я рисую свою картину мира в перспективе, а не в масштабе. На первом плане стоят люди, а все звезды на ней не больше трехпенсовых монет[617].

В этом есть доля правды. Особенными, выдающимися и достойными защиты нас делает нечто трудноуловимое: материя, из которой мы состоим, так аккуратно скомпонована, что у нас есть способность думать, любить, творить и мечтать.

Прямо сейчас нам кажется, что остальная Вселенная лишена таких качеств. Рамсей, возможно, прав, что по ценности звезды сравнимы с трехпенсовыми монетами. Но если мы отправимся дальше и оживим бесчисленные миры, наполнив их любовью и мыслью, то даже по критериям Рамсея космос станет полноценным и достойным восхищения. Поскольку одни мы, похоже, в состоянии сделать Вселенную полноценной в этом смысле, мы можем обладать огромной инструментальной ценностью, что помещает нас в центр такого представления о космосе. В этом отношении наш потенциал взаимосвязан с потенциалом, заключенным в самих масштабах нашей Вселенной.

Качество

Мы увидели, что будущее – это огромный холст, который простирается далеко во времени и пространстве. От того, что мы напишем на нем, зависит, насколько он будет красив. Триллионы лет и миллиарды галактик мало чего стоят, если не превратить их в нечто ценное. Но и здесь у нас есть повод для огромного оптимизма. Дело в том, что потенциальное качество нашего будущего также невообразимо высоко.

Как мы узнали, сегодня люди в целом живут гораздо лучше, чем когда-либо раньше. Болезни, голод и столкновения друг с другом пугают нас меньше, чем наших предков. Мы победили полиомиелит и оспу. Мы создали вакцины, антибиотики и анестетики. Люди сегодня реже, чем когда-либо в истории цивилизации, живут в рабстве и нищете, страдают от голода, подвергаются пыткам, получают увечья и становятся жертвами убийств. Мы более свободны в выборе возлюбленных, убеждений, лидеров и жизненного пути. Многим из наших детей открыты возможности, поразившие бы наших предков, – возможности учиться, играть и экспериментировать, путешествовать, читать величайшие романы, стихи и философские трактаты; слушать музыку, любоваться видами и ощущать вкусы, разнообразия которых хватит на целую жизнь; а еще познавать о космосе такие истины, которые не были известны даже самым образованным из наших предков.