На крыше храма яблоня цветет

…Она отдаленно напоминает разбавленную водой муку, кажется, что хлопья застревают между зубов. И это чувство невыносимо. Я отняла стакан ото рта, поморщилась, ничего более противного мне пить не приходилось.

– Давай, допивай быстрей, а то свернется, теплынь же кругом, – сказал мне по-отцовски хозяин, – вот увидишь, как полегчает, здеся все витамины и как их эти… минералы.

Я послушно допила содержимое стакана. Поморщилась.

– Ну а теперь вот это, чтобы вкус враз забыть, – мой лекарь протянул бутылку дорогой водки. Я подставила стакан, хозяин налил мне огненной воды со словами «Залпом запей. Так быстрей все пройдет». Я послушалась. И, когда стакан уже был пуст, с ужасом обнаружила, что закуски-то и в помине нет.

– А вы рукавом занюхайте, как папа, – советовал мне Шурка, видя мое смущение.

– Ниче, ниче, потерпи, все будет нормально, – заверил меня хозяин. – Сейчас на свадьбе и покушаем. Все будет в лучшем виде. А если вдруг тебе наша свадьба покажется неинтересной, то можешь уйти в соседский чум, там есть видеомагнитофон и кассеты с индийскими фильмами. Штук сорок, поди, этих кассет будет.

Я их всегда, как маленько выпью, смотрю со своей бабой. Она, понятное дело, дура, плачет, переживает, иногда подпевает по-ихнему-то, по-басурмански. А мне тоже ихние песни нравятся, ну и танцы еще. Шмыг – туда, шмыг – сюда. Там всегда танцуют, хоть хорошо, хоть плохо на душе. Прям как ханты в тайге летом. Кругом благодать, чего бы не потанцевать…

Я улыбнулась.

Мы молча направились к чуму. На душе у меня сразу же сделалось невероятно мерзко от выпитой крови. Тошнило.

– Ну наконец-то ты пришел, – обратилась хозяйка к мужу, – уже гости должны приехать, а ты все еще не переоделся. Старик ей что-то грубо ответил и направился к старому комоду надевать новую рубашку и брюки, на такой пустяк, как носки или же галстук, он не стал обращать внимания и ходил всю свадьбу без них, правда, этого, похоже, никто не заметил.

Северные люди редко на детали обращают внимание. Для них главное в человеке – глаза и взгляд, по ним они определяют душевное состояние, намерения и интересы, а остальное не так уж важно.

– Идут! Идут! Идут к нам! – закричала ворвавшаяся разом в чум ребятня. – А Тэтамбой, нарядный такой, сразу и не узнать, в кожаной куртке, галстуке. В руках очки еще эти… против солнца.

– Коко! К себе быстро! Сиди там, пока не позовем! – скомандовала мать.

Мы, женщины, помогавшие по хозяйству, стали в ряд вдоль по правую сторону чума. Только тут я разглядела в дальнем углу в полумраке шамана, он курил трубку и разговаривал сам с собой, при этом образно жестикулируя. Хотя я могу и ошибаться, шаманы ведь общаются не только с видимым. Тот невидимый, похоже, о чем-то с шаманом спорил, потому что последний то и дело что-то доказывал.

В чуме пахло багульником и жженым мраморным мхом и от этого у меня начала кружиться голова, в ушах появился странный звук, больше похожий на треск весеннего снега, по которому едет упряжка. Показалось, что я далеко-далеко от происходящего.

Я жалобно попросила у хозяев пить.

– Счас-счас, журналисточка, ты моя хорошая, счас, счас-счас, погоди, – засуетилась с приветливой улыбкой мать невесты, – чуток погоди, я нацежу тебе добротного морса из княженики, помнишь, мы тебе ее в город мороженую посылали, когда ты в больнице лежала, сказали, тебе понравилась…

Она убежала за печь и вернулась оттуда с ковшиком прохладного кисловатого голубого морса. Я закрыла глаза от блаженства и прислонилась к стене. Что может быть лучше морса из княженики?

– Возьми! – Я испуганно посмотрела вбок.

Хозяин чума протянул мне нож, я, ни о чем не спрашивая, сильно схватилась за рукоятку, мне внезапно полегчало. Голова перестала кружиться, мысли стали ясными, откуда-то пришли силы и уверенность в себе.

По местному преданию, когда у человека появляются слабость и головокружение, это в него вселяется недобрый дух, нужно резко схватиться за рукоятку ножа, и тогда он немедленно выйдет.

Разговор с вечностью

Есть месяцы в году, когда сама природа велит влюбляться. Когда зацветает все вокруг и солнечные лучи не обжигают, а только приятно греют. Эти месяцы установлены для самой интенсивной жизни: рождения детей, сдачи экзаменов, бурных свадеб и не менее бурных дней рождений. И было бы непростительной ошибкой проводить их как-то по-другому, уклоняясь от природного графика.

В эти месяцы почему-то быстро находятся поводы, оправдания и алиби и даже непроходимые пессимисты начинают немного добреть… Стоило мне подумать только об этом, как свадебная церемония была уже у порога. Помимо Тэтамбоя и его многочисленной родни, пришли также московские гости, как довольно путано пояснил тамада родственникам невесты, это ученые из столичного географического общества, которые разыскивают снежного человека. Хлопот с ними хозяевам предостаточно.

Они, во-первых, совсем не знают местного языка, а во-вторых, без спросу везде ходят, разглядывают, все трогают.