На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума

Мин продолжала исполнять свои обязанности, но теперь уже, по словам Тойи, то ли прослышала о чате времен «ДевКон», то ли догадалась, что люди обсуждают ее увольнение. Она стала обзванивать сотрудников EF и отговаривать от участия в планах по ее увольнению. Звонила и Тойе со словами: «Тойя, ты же много читаешь. Ты знаешь, что трагедии происходят из-за недопонимания». Потом она сказала – и Тойя утверждает, что это ее точные слова: «До меня донесли, что ты состоишь в сговоре против меня». Далее, по словам Тойи, последовал трехчасовой разговор, в котором Мин настаивала: «Я никуда не денусь. Я знаю, что некоторым в фонде не место, но я не из них». Похоже, она намекала, что в фонде не место тем, кто против нее.

Еще Мин откуда-то взяла, будто Хадсон планирует переворот, чтобы занять ее место, – и сказала об этом сотрудникам EF, которые потом передали Хадсону. Чувствуя, по его словам, нечто вроде стокгольмского синдрома, он извинился перед ней. Она предложила повысить его до главы отдела связей с общественностью – теперь она старалась чаще делегировать работу, наконец-таки прислушавшись к предупреждениям. Поначалу Хадсон согласился, и Мин заявила, что планирует остаться в фонде. Осознав, что его новая должность – часть этого плана, он передумал. Неопределенность из-за статуса Мин дошла до того, что Тойя лично вылетела в Тайбэй на встречу, где выступал Виталик, чтобы спросить, уйдет-таки Мин или останется.

Там она увидела, что Виталика осаждают охотники за потенциальной вакансией на верхушке EF. Виталик полагается на тех, кому доверяет, и такие люди практически выступают его агентами. Она говорит, что если кто-то хотел пригласить его на мероприятие, то у него было мало шансов преуспеть, обращаясь к Виталику напрямую, но гораздо больше, если действовать через Пандию или кого-нибудь еще, близкого к нему. Увидев, сколько человек продвигают свою кандидатуру на пост исполнительного директора, – ее саму уже тоже просили посоветовать ему человека, – Тойя поняла: они знают, что должность «увеличит их охват», как она выразилась.

Пока в декабре Виталик находился в Китае, Мин потребовала встречи в Гонконге. Он согласился из элементарного уважения. Виталик рассказывает, что он, Мин и Кейси встретились в Монгкоке – оживленном торговом районе, сверкающем огнями и неоновыми вывесками, – в крошечном гостиничном номере, где места было только на две кровати и туалет. Мин огорчало, что Виталик обсудил свой план по ее увольнению с людьми из фонда, а не пошел сразу к ней. Она одновременно заливалась слезами и злилась из-за того, как небрежно он к ней относится, – и тут же признавалась, что очень выгорела и в любом случае подумывала передать должность. Ей просто нужно время, чтобы все сделать как следует. Вскоре должна была состояться новая «ДевКон», а Мин отказывалась признавать, что результаты ее деятельности меньше чем превосходные. Кейси эмоционально ее поддерживал. Проговорив почти весь день, Виталик так и не попытался уговорить ее уйти. Тут требовалось собрание совета.

Вся эта драма развивалась на фоне крупнейшего криптопузыря, не виданного с 2013 года, когда биткойн взлетел в сотни раз меньше чем за год. В 2017‑м биткойн начал ниже тысячи долларов и постепенно рос. С конца мая до начала августа он держался на уровне 2 тысяч. 2 августа Чикагская биржа опционов (Chicago Board Options Exchange, CBOE), крупнейшая в США, и Gemini, криптовалютная биржа близнецов Уинклвосс, объявили о партнерстве с целью запуска на Чикагской бирже торговли фьючерсами на биткойн – финансовыми деривативами. Уже через несколько дней BTC твердо держался в районе 3–4 тысяч долларов. В середине октября он забрался выше 5 тысяч.