Начало Ливонской войны 1558-1570 гг. и столкновение интересов Великого княжества Литовского и Московского государства

Не дождавшись возвращения А. Ивановича, руководство ВКЛ по­слало в Москву Мартина Володковича⁶⁸. В грамоте Сигизмунда Ав­густа была конкретно определена позиция ВКЛ по ливонскому вопро­су. Ее кратко характеризует следующая фраза обращенная к Ивану Грозному: «Што колвек против Ифлянтом почнеш, то нам, брату сво­ему и панству нашому чинити будешь, кгды в той земли на певных замъкох гетьманы, старосты и люди наши розсказують, и ты бы брат наш правячи нам по доконъчанью, войск своих в тое панство нашо не всылал» ⁶⁹. Литовские власти делали акцент на том, что ливонцы доб­ровольно и по собственной инициативе перешли под опеку ВКЛ. В то же время отмечалось, что о «данничестве» Ливонии раньше ничего не было известно, что развязывание военных действий в Ливонии явля­ется несправедливой акцией, не имеющей ни морального оправдания, ни юридическо-документального обоснования. Литвины ссылались на события 1557 г.: когда Сигизмунд Август выступил против Ливонско­го ордена и заключил с ним Позвольский договор, Москва никак не отреагировала на этот факт. Вообще, события 1557 г. под Позволем выставлялись как акт подданства ливонцев Литве. Сигизмунд Август в грамоте предлагал Ивану IV вывести войска и «не воевать больше ливонские земли», не нарушая тем самым перемирие с ВКЛ. При этом он заверял, что данное перемирие, обязующее стороны до 1562 г., бу­дет сохранено. Более того, руководство ВКЛ не отказывалось от идеи совместной борьбы с «неверными»⁷⁰.

Официальные позиции сторон отличались категоричностью и не­уступчивостью. Однако в неофициальной части переговоров прово­дился поиск компромиссных решений. Этот поиск был, вероятнее всего, инициирован радой ВКЛ. На следующий после царского прие­ма день М. Володкович заявил А. Адашеву и И. Висковатому, что имеет к ним устное послание от О. Воловича, и попросил о конфи­денциальной встрече. Вмешательство ВКЛ в ливонские события объ­яснялось давлением поляков (!), что послужило даже причиной остро­го конфликта канцлера и виленского воеводы Н. Радзивилла Черного с политической элитой Польши. Позиция поляков, по словам литов­ского посланника, была категорически воинственной. Они даже не видели необходимости высылать посольство в Москву для ведения переговоров. В отличие от них, Н. Радзивилл Черный предлагал мос­ковитам найти миролюбивый компромисс, а именно «зговор учинити»⁷¹. Обратим внимание на данное высказывание. Возможно, в нем крылось предложение о разделе ливонской территории на взаимовы­годных условиях. Наверное, если бы московиты согласились рассмот­реть это предложение, то литвины ознакомили бы их со своим кон­кретным планом. Однако позиция московского двора была абсолютно бескомпромиссной⁷².

Руководство ВКЛ совершило хитроумный дипломатический ма­невр, прикрывая давлением поляков активизацию собственной поли­тики в Ливонии. Известно, что первоначально в Польской Короне вполне равнодушно отнеслись к ливонской проблеме. Там считали, что Сигизмунд Август должен сосредоточиться на внутриполитиче­ских проблемах Польши. Но нельзя полагать, что акция литвинов бы­ла целиком успешной. Как справедливо считает И. Граля, подобная интерпретация могла стать поводом для суждений в Москве о нереши­тельности литвинов, которых остановит от участия в ливонском кон­фликте угроза широкомасштабной войны с Московским государством⁷³.

Тем временем руководство ВКП начало заниматься обустройст­вом своего присутствия в Ливонии. Наемный контингент был отправ­лен в Ливонию лишь в середине ноября 1559 г. Об этом мы узнаем из грамоты Сигизмунда Августа к жителям ВКЛ с сообщением о движе­нии войска и призывом содействовать солдатам в обеспечении продо­вольствием. Во главе войска находились стольник Ян Ходкевич и ста­роста чечерский и пропойский Юрий Зенович. Первый командовал драбами (воинами-пехотинцами), а Ю. Зенович — всадниками. Местом первоначальной дислокации была определена Друя. После вывода из ливонских крепостей местных гарнизонов ставкой Ю. Зеновича дол­жен был стать замок Розитен, а Я. Ходкевича — Люцен. Всего кон­тингент насчитывал 500 конных и 500 пеших солдат⁷⁴.

Что касается количества рот, то тут дело выглядит несколько за­путанным. В вышеупомянутой грамоте сообщается только о роте Ю. Зеновича. В другом источнике сказано, что во время движения войска «справовати» драбами будет «пан столник, и к тому свою роту ездных»⁷⁵. Данная фраза означает, что под непосредственным коман­дованием Я. Ходкевича находилась еще его собственная конная рота Также в перечне ротмистров, которые находились «под справою» Ю. Зеновича, встречаются имена державцы кревского Николая Остика, назначенного вскоре на должность старосты в Розитене, державцы оршанского Петра Корсака и Каленика(Каленицкого) Тышкевича⁷⁶.