Наикратчайшая история Греции. От мифов к современным реалиям

Так как многие и разные дороги ведут к одной цели — победе, — то нет никакой разницы, по какой именно идти.

Иоанн Киннам, историк, секретарь императора Мануила I Комнина, XII в.

Быть дипломатом означало понимать соседей. В V в. в Константинополе был создан Совет по делам варваров. Его целью был сбор информации и о друзьях, и о врагах. По сути, это была первая в мире разведывательная служба, и одним из излюбленных ее приемов была доставка в Константинополь на (пере)воспитание сыновей иностранных правителей.

Свое древнее наследие византийцы использовали, чтобы произвести впечатление на соседей и повлиять на них. Иностранным правителям, которым случалось оказаться в городе, дарили роскошные тома классических авторов. Копии их посылали в Багдад, столицу Аббасидского халифата, и хранили в Доме мудрости, восточном аналоге Александрийской библиотеки. За границу отправляли и людей. Так, придворным астрологом халифа аль-Махди был византиец Феофил Эдесский.

Главным козырем дипломатической колоды был сам император, и греки делали все, чтобы его фигура внушала священный трепет. Пришедшие к нему на аудиенцию проходили сначала мимо грозной «варяжской стражи», и только потом попадали в тронный зал, где рычали механические львы, а на золотых деревьях пели золотые птицы. За счет какого-то неизвестного нам оптического эффекта император как будто воспарял перед гостями. В X в. итальянский дипломат и историк Лиутпранд Кремонский был прямо ошарашен: «Подумать только! Человек, который только что сидел передо мной на троне, стоявшем на небольшом возвышении, успел сменить одеяние и теперь сидел уже почти у самого потолка».

В начале XV в. Константинополь более или менее постоянно осаждали войска Баязида I Молниеносного, султана Османской империи. Унизительное «турне» Мануила II по европейским дворам оказалось безрезультатным. В 1401 г. он даже попробовал достучаться до Англии и вместе с королем Генрихом IV Болингброком встречал Рождество в Элтемском дворце. В его честь был задан роскошный пир, но среди рождественских подарков золота не оказалось.

Спасение — правда, лишь временное — пришло с востока. Тамерлан (Тимур), новый монгольский полководец, появившийся как будто из адских бездн, успел уже лишить жизни девятнадцать миллионов человек, расширяя пределы своей азиатской империи. Теперь уже она достигла границ империи Баязида. Напряжение росло по мере того, как оба жестоких правителя обменивались все более витиеватыми оскорблениями:

Так как корабль твоей непомерной гордыни потерпел крушение в пучине самолюбования, будет для тебя мудро спустить паруса поспешности и бросить якорь раскаяния в порту искренности, который также есть порт безопасности; а не то буря нашей мести утопит тебя в море наказания, чего ты более чем заслуживаешь.

Из письма Тамерлана к Баязиду

Ангорская битва (1402) стала одной из решающих в истории Европы. Тамерлан разгромил армию Баязида, пленил самого султана и дал Европе время подготовиться к отражению натиска турок[47].