Наикратчайшая история Греции. От мифов к современным реалиям

Череда слабых султанов лишь усугубляла проблемы. На завоевания уже не было сил, империя буквально загнивала, но человека, способного что-то изменить, все не было и не было. Деньги обесценивались, и «Блистательная Порта» (правительство, названное так по входным воротам во дворец великого визиря) вынуждена была обложить налогом земледельцев, чтобы получить еще один источник столь необходимых ей доходов. На территории материковой Греции его сбором занимались местные чиновники, так называемые примасы (часто христиане); безжалостно грабя народ, они со временем становились фактическими правителями. Самым алчным был Али-паша Тепеленский, который в конце 1700-х гг. контролировал Албанию и почти весь северо-запад Греции.

Чтобы вырваться из-под налогового бремени, одни отчаявшиеся крестьяне бежали в горы и становились бойцами вооруженных отрядов, боровшихся против османского владычества (таких горцев называли клефтами, буквально «разбойниками» и «ворами»; от греческого слова κλέπτειν, «воровать», происходит и понятие «клептомания»), а другие нанимались на корабли, ходившие по оживленным морским путям Пелопоннеса. Уезжали и в другие страны. В одном лишь 1675 г. из области Мани, расположенной на среднем «пальце» Пелопоннеса, на Корсику перебрались 430 человек из клана Стефанопулосов. Есть версия, что они стали предками Наполеона Бонапарта.

Первые филэллины

Прекрасная архитектура, совершенная скульптура, живопись, хорошая музыка, подлинная поэзия и даже философия… все это пришло к нам только от греков.

Вольтер

После падения Константинополя в материковую Грецию европейцы почти не заглядывали целых два века. Полное равнодушие, с которым Запад отнесся к разграблению Константинополя в 1204 г., никуда не делось. Да к тому же теперь город принадлежал султану, а значит, находился на вражеской территории. Однако мало-помалу в оборот стал входить термин «филэллин» (поклонник всего греческого). Филэллинизм зародился во Франции, набрал популярность в эпоху Просвещения, а со временем и северные европейцы поняли, что куда большим они обязаны достижениям греческой науки и философии, чем изобретениям римлян.

Когда Наполеоновские войны сделали поездки в Рим невозможными, путешественники устремились в Грецию, откуда самые богатые из них, например герцог Бекингем или барон Чандос, привозили удивительные сувениры (первый украсил свое поместье Стоу целым античным храмом). Любовь ко всему греческому подогревали и поэтические блокбастеры лорда Байрона.

Разочарованные филэллины

Уважая их, я тем сильнее переживал их унижение.

Огюст де Шуазель-Гуфье, 1770-е гг.

И все же очень часто филэллины испытывали жестокое разочарование, увидев столь желанный край своими глазами. Люди, с которыми они встречались, мало чем походили на Перикла и его слушателей. Афины превратились в захолустный городишко с населением меньше 10 000 человек. По его улицам ходили вовсе не героические и совсем не богатые греки, турки и албанцы. Над ними высились развалины изменившегося почти до неузнаваемости Парфенона, а его камни продавали тем путешественникам, которые не могли позволить себе увезти домой целый храм.

Если бы знатные путешественники добрались до более культурно богатых пограничных областей, на острова или в Константинополь, а не только в Афины, то нашли бы там гораздо больше того, что отвечало их вкусам.

Афины перед обретением независимости.

Картина ирландского путешественника Эдварда Додвелла «Верхний базар в Афинах», 1832 г.

© Wikimedia Commons, OUTUS

Мраморы Элгина