Напоминание старых истин

— Впечатления молодости, как известно, самые сильные. Человек впервые познает, что такое добро и что зло, перед ним открывается мир вещей и событий; и совсем не безразлично, особенно для будущего литератора, каков этот окружающий его в детстве и юности мир. Моя юность связана с войной, или, как принято говорить теперь, была опалена войной. Я видел, как в наш далекий азиатский городок, расположенный в живописнейшей по красоте и удивительной по плодородию Ферганской долине, осенью сорок первого года начали прибывать эшелоны с беженцами. На подводах по булыжной мостовой их везли со станции в город и распределяли по квартирам осиротелых, потерявших не только кров, не только все нажитое, вернее, все необходимое для жизни, но и родных — отцов, братьев, матерей, сестер; и по той же булыжной мостовой, чеканя шаг, поблескивая трехгранными штыками, шагали батальоны к посадочным платформам, и в тех же теплушках, в которых только что привозили беженцев, уезжали солдаты на фронт защищать родную землю от нашествия фашистских полчищ. Я все это хорошо помню, помню и первых раненых, которых разместили в бывшем здании техникума, где я учился, и все-все, связанное с теми тревожными осенними днями: горе матерей, горе всей нашей социалистической Отчизны. Вот так вместе с зимнею стужею входила в наши души и опаляла ледяным холодом война. Мы — я имею в виду своих сверстников, наше поколение — рано почувствовали себя взрослыми; рано пришлось нам надеть гимнастерки, взять автоматы; мы рвались на фронт, в бой вовсе не потому, что не боялись смерти, нет, но сознание, что родную землю топчет враг, главное, сознание долга, гражданского долга перед страной и народом было выше всякого страха. Да, я видел, как трудно было в тылу, какие усилия прилагали люди, отдавая все фронту, и видел войну во всех ее ужасающих кровавых красках; мне пришлось участвовать в одном из самых крупных сражений Великой Отечественной войны — в сражении на Курской дуге; потом — Белоруссия, Десна, Сож, Днепр... Мне также довелось участвовать в боях за освобождение Венгрии. Как будто вот сейчас передо мною маленькая станция под Будапештом — Оча, на которой разгружался наш эшелон, и сразу же полки вступали в бой. Всем известно, какое тяжелейшее сражение развернулось на подступах к Будапешту, особенно у озера Балатон. Секешфехервар несколько раз переходил из рук в руки. Гитлеровцы во что бы то ни стало стремились задержать здесь наступление наших войск и бросили в бой отборные свои танковые дивизии под командованием Гудериана... Да, я видел Секешфехервар в развалинах, и видел его... спустя двадцать с лишним лет, отстроенным, красивым, цветущим, будто и не было здесь войны, не прокатывался ее все испепеляющий огненный вал. Это хорошо, что город оставляет такое впечатление. Но город чтит и павших за его освобождение героев — советских воинов. Недалеко от вокзала, в небольшом тенистом сквере, стоит памятник погибшим советским солдатам и офицерам. Я стоял среди мраморных надгробий и читал имена и фамилии павших: год рождения 1925‑й... год рождения 1925‑й... год рождения 1925‑й... Год, в котором родился я. И я думал, что мог бы тоже лежать под этими холодными каменными плитами, но... к чему я все это рассказываю? А к тому, чтобы ответить на поставленный передо мною редакциями вопрос: насколько важна для вас тема войны и как она отразилась в ваших произведениях? Да, тема войны для меня важна, и важна вовсе не потому, что дает возможность отбирать самые драматические ситуации, а прежде всего — народным героизмом; кто, если не мы, очевидцы событий, передаст грядущим поколениям ту святую правду, те почти нечеловеческие трудности, какие пришлось вынести советскому народу, Советской Армии, которую по праву любовно называют освободительницей Европы.