Напоминание старых истин

Какой гигантский труд стоит за великим творением М. Шолохова «Тихий Дон», какое напряжение душевных сил, высокое мастерство и вдохновение ощущается на каждой его странице! По широко опубликованным в печати материалам мы знаем, как кропотливо, с какой настойчивой устремленностью работал над своим «Чапаевым» Дмитрий Фурманов, выверяя не только каждое взятое из жизни событие, каждый боевой эпизод, но малейшее движение души героя, малейший поворот в его мыслях, выверяя почти на слух каждое написанное слово. В эти дни он делает такие записи в дневнике: «Я мечусь, мечусь, мечусь... Ни одну форму не могу избрать окончательно». А вот что записал Д. Фурманов все в тот же свой дневник, когда закончил работу над «Чапаевым»: «Не знаю, пока ничего еще не знаю. Я теперь чувствую себя крайне одиноко, с тех самых пор, как закончил «Чапаева». Я его писал ночью и днем, я думал о нем днем и ночью. Я весь был в нем, и он весь заполнил меня. Другое, не знаю, было ли что за это время — такое, чтобы равнялось по силе обладания мною с — Чапаевым. А кончил — и не могу ни за что взяться». Нам известно, как работал над своими книгами Александр Фадеев, отшлифовывая каждую фразу. «Призвание писателя — беспощадный труд, — говорит Леонид Леонов, — труд с максимальной отдачей себя». Я знаю, как взыскателен, например, Павел Нилин, который всегда с огромным трудом расстается с новой своей рукописью, даже когда произведение уже закончено. И происходит это не только с ныне живущими писателями; процесс этот вообще характерен для литературы. Стоит лишь чуть обратиться к истории, как сразу же можно обнаружить массу тому свидетельств. «Я теперь приготовлю к совершенной очистке первый том «Мертвых душ, — писал Гоголь С. Т. Аксакову. — Переменяю, перечищаю многое, перерабатываю вовсе...» Мне хочется как можно полнее привести здесь одно из забытых ныне, но полезных и поучительных откровений Ивана Сергеевича Тургенева. «Я ни над одним моим произведением так не трудился, — писал И. С. Тургенев, — и не хлопотал, как над этим (он имел в виду роман «Рудин»); конечно, это еще не ручательство; но, по крайней мере, сам перед собою прав. Коли Пушкины и Гоголи трудились и переделывали десять раз свои вещи, так уж нам, маленьким людям, сам бог велел. А то придет порядочная мысль в голову, но ленишься обдумать ее хорошенько да обделать как следует — и выйдет какая-то смутная чепуха. Это со мной не раз случалось, и я дал себе слово вперед не позволять себе этого». Да, признание это характерно. Оно, конечно, не щит, который может заслонить писателя от взыскательной критики, но, во всяком случае, объясняет многое в творческом процессе. Я знаю немало случаев, когда авторы вдруг, как будто ни с того ни с сего забирают из редакции иногда уже подготовленную к печати рукопись и принимаются снова работать над ней, переписывая страницы и главы. Есть, разумеется, и такое, когда, как говорится, «толкают» рукопись, но это уже не литература, а поделки, и не о них речь.

Да, многосложна и трудна работа писателя, и обо всем этом существует немало исследований. Каждое новое произведение, вышедшее или отдельной книгой, или опубликованное в журнале, всегда подвергается более или менее тщательному и объективному разбору. В связи с этим несколько слов хочется сказать о нашей критике. Монографии, статьи, рецензии тоже пишутся нелегко; авторы их в каждую страницу вкладывают не меньше труда, чем прозаики и поэты в свои; они, критики, тоже летописцы жизни. Во всяком случае, должны быть таковыми, если хотят реально, действенно влиять на современный литературный процесс. Нельзя довольствоваться лишь сравнением одного произведения с другим или одного автора с другим и на этой основе строить заключения, что удалось тому или другому, что достойно общественного признания, а что нет. В чью бы пользу ни делался в данном случае вывод, он неверен. Каждое произведение нужно сверять прежде всего с первоосновой, с жизнью — соответствует ли оно правде истории, несет ли в себе черты времени, проникнуто ли сознанием того долга, который стоит перед народом, и затем уже непременно говорить о мастерстве, опираясь на достижения мировой и отечественной классики. Только в таком случае критика будет полезной и действенной и окажет неоценимую услугу писателям в их нелегком, как уже говорилось выше, труде. Да и читатель получит более широкое представление о современном литературном процессе.