Напоминание старых истин

Мы, писатели, как великолепно сказал французский романист лауреат международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» Эрве Базен, — офицеры армии, сражающейся за мир. Долг нашей гражданской совести — посвятить все наши таланты и знания укреплению доверия между народами, торжеству взаимопонимания и мира — этого первого условия развития культуры. В наших руках находится мощное оружие — оружие слова, оружие правды, которое способно потрясти человеческую душу, воздействовать на нравственную атмосферу эпохи, «заразить», если воспользоваться любимым выражением Льва Толстого, людей сознанием бесчеловечности войны, чувством бессмысленности разрушения созданных на протяжении веков ценностей труда и духа.

Гуманистическая литература, сознающая свою высокую ответственность перед будущим человечества, всегда видела собственное предназначение в служении миру. «Всеобщий мир не только достижим. Он неизбежная цель» — так говорил пламенный трибун Виктор Гюго, который в прошлом веке стоял у истоков могучего движения народов в борьбе за мир без войн. Говорить сегодня о «независимости» художника или интеллигента от социальной действительности и политики могут лишь неисправимо наивные люди или далеко не бескорыстные пропагандистские рупоры империализма. С помощью мифа о «свободе творчества», о якобы безотчетном праве писателя на капризное своеволие и бесцельное самовыражение буржуазная идеология пытается нейтрализовать, обезвредить социальную направленность литературы, обречь личность художника на бессмысленное блуждание в дебрях одиночества, анестезировать общественный, гражданский нерв писателя. На какую страшную беспомощность будет обречен художник, попав в плен этих мифов, свидетельствует буржуазное литературоведение. В нем появился ряд направлений, представители которых окончательно прощаются (я цитирую) с «мрачной традицией правды», искание и выражение которой от века составляло содержание и сам смысл существования искусства слова. В представлении их литература оказывается «следствием без причины», «пространством скорби, где все, что дается, может быть, не воспринимается никем». Пропитанные пессимизмом и нигилистическим отношением к разуму, сочинения этих литературоведов декларируют принципиальную невозможность литературы познать человека, а словесное творчество объявляют гласом вопиющего в пустыне. По сути, они отрицают саму природу литературы — могучего средства взаимопонимания и общения людей, видят в ней эхо без отклика, теряющееся в ледяных пространствах безмолвия и одиночества.

Модернистская литература, на материале которой делаются эти мрачные выводы, в семидесятые годы особенно обнаружила свое творческое бессилие и зашла в тупик, что вынуждены признавать даже метры ее различных «измов». Зашифрованное, вычурно-формалистическое искусство модернизма, очищенное от социальной действительности и всего, что интересует человека, более того — враждебное человеку, представляет собой, в сущности, вчерашний день литературы.

Но империалистическая пропаганда, цель которой — всемерное порабощение личности в угоду капитала, наживы и бизнеса, далеко не отказалась от этих концепций. Используя элитарность как одну из шестеренок своего механизма давления на психику и сознание людей, она вместе с тем (и в последнее время все основательнее) прибегает к так называемой «массовой культуре», через которую и посредством которой навязывается как будто разноликий, разнообразный, но единый по сути своей буржуазный образ мышления. Видимость разномерности создаваемого ею человека — это не что иное, как приманка, театральный занавес, за которым скрыта все та же однотипность бездуховности, разъедающей сегодня общество капитала.

Нельзя сказать, чтобы эта так называемая «массовая культура» не затрагивала тех серьезных проблем, которые волнуют сегодня человечество. Но, проскальзывая по ним своим пристрастным взглядом, она, эта «массовая культура», вернее, ее буржуазные апологеты, в конечном итоге сводят все (и не без мастерства) к пропаганде буржуазного образа жизни. Примером тому служат сотни бестселлеров, теле- и кинобоевиков, среди которых и такие, как о вьетнамской войне, в которых распропагандированная пацифистская суть их подменена пропагандой наркотиков, разврата и секса. Какое значение империалистическая пропаганда придает этой изобретенной ею так называемой «массовой культуре», можно судить хотя бы по таким высказываниям, как высказывание печально известного Збигнева Бжезинского, который писал в своей книге «Между двумя мирами», что «современные США дали миру научно-технический прогресс и массовую культуру». Он настойчиво подчеркивал роль этой псевдокультуры в формировании сознания людей и утверждении престижа «американского образа жизни». Еще раз подчеркиваю: именно «американского образа жизни». Конечно, нельзя свести научно-технический прогресс человечества к заслуге единственно США, но в отношении «массовой культуры» с утверждением З. Бжезинского можно вполне согласиться.