Наш общий друг. Часть 2

Юджинъ взялъ его за руку, заставивъ такимъ образомъ на мгновеніе пріостановиться, и, вынувъ комочекъ земли изъ стоявшаго на подоконникѣ цвѣточнаго горшка, ловко угодилъ имъ въ небольшую точку свѣта на противоположной стѣнѣ. Исполнивъ это къ полному своему удовольствію, онъ переспросилъ:

— Или, можетъ быть?..

— Или вреднаго для кого-нибудь другого.

— То есть какъ это, — проговорилъ Юджинъ, взявъ еще комочекъ земли и чрезвычайно мѣтко бросивъ въ ту же цѣль, — Какъ это «вреднаго для кого-нибудь другого?»

— Ужъ этого я не знаю.

— И потомъ, — продолжалъ Юджинъ, пуская въ то же время третій выстрѣлъ, — для кого же другого?

— Не знаю.

Захвативъ еще комочекъ земли, Юджинъ взглянулъ на своего друга вопросительно, отчасти даже подозрительно. Но на лицѣ друга не было никакой затаенной, недосказанной мысли.

— Два заблудившихся въ лабиринтахъ закона скитальца вступаютъ въ нашъ дворъ, — сказалъ вдругъ Юджинъ, заглянувъ внизъ (вниманіе его было привлечено стукомъ шаговъ во дворѣ). — Они осматриваютъ дверь подъ нумеромъ первымъ: очевидно ищутъ нужную имъ фамилію. Не найдя ее подъ нумеромъ первымъ, они переходятъ къ нумеру второму. Въ шляпу скитальца нумеръ второй — того, который пониже, — я запускаю вотъ этимъ комочкомъ. Попавъ ему въ шляпу, я спокойно продолжаю курить и погружаюсь въ созерцаніе неба.

Въ эту минуту оба скитальца взглянули вверхъ на окно, затѣмъ, обмѣнявшись двумя-тремя словами, повернулись къ двери, приходившейся подъ этимъ окномъ. Тамъ, повидимому, они нашли, что имъ требовалось, потому что вошли въ дверь и скрылись изъ виду.

— Когда они опять покажутся, ты увидишь, какъ я подшибу ихъ обоихъ, — сказалъ Юджинъ, приготовляя для этой цѣли два комочка.

Ему не приходило въ голову, что они могли искать его самого или Ляйтвуда. Но имъ, какъ видно, былъ нуженъ именно одинъ изъ нихъ, ибо скоро раздался легкій стукъ въ дверь.

— Сегодня я дежурный, — сказалъ Мортимеръ, — Юджинъ, ты оставайся на своемъ мѣстѣ.

Не нуждаясь въ упрашиваніяхъ, Юджинъ остался на мѣстѣ, продолжая спокойно курить и ничуть не любопытствуя узнать, кто пришелъ, пока Мортимеръ не заговорилъ съ нимъ, тронувъ его за плечо. Тогда онъ повернулся отъ окна къ комнатѣ и увидѣлъ, что посѣтители были Чарли Гексамъ и съ нимъ какой-то незнакомый господинъ. Они сейчасъ же узнали его.

— Ты помнишь этого молодого человѣка, Юджинъ? — спросилъ Мортимеръ.

— Дай-ка взглянуть, — отвѣтилъ Юджинъ хладнокровно. — О да, конечно, помню.

Онъ не имѣлъ никакого намѣренія взять мальчика за подбородокъ, какъ сдѣлалъ это когда-то, но Чарли заподозрилъ его въ такомъ намѣреніи и гнѣвнымъ жестомъ поднялъ руку. Южинъ засмѣялся и взглянулъ на Ляйтвуда, какъ бы спрашивая объясненія этого страннаго визита.

— Онъ говоритъ, что ему нужно тебѣ что-то сказать.

— Должно быть, тебѣ, Мортимеръ.

— Я самъ такъ думалъ, но онъ говорить — нѣтъ. Онъ говоритъ, что онъ къ тебѣ.

— Да, это я дѣйствительно говорю, — подтвердилъ мальчикъ. — Я намѣренъ объясниться съ вами, мистеръ Юджинъ Рейборнъ.

Миновавъ его взглядомъ, какъ будто тамъ, гдѣ онъ стоялъ, было пустое мѣсто, Юджинъ посмотрѣлъ на Брадлея Гедстона, потомъ равнодушно повернулся къ Мортимеру и спросилъ, кто этотъ другой человѣкъ.

— Я другъ Чарльза Гексама, я его учитель, — сказалъ Брадлей Гедстонъ.

— Вамъ бы слѣдовало, милостивый государь, учить вашихъ учениковъ лучше держать себя, — замѣтилъ Южинъ.

Спокойно продолжая курить, онъ облокотился на наличникъ камина и, не сводя глазъ, смотрѣлъ на учителя. Онъ смотрѣлъ на него жесткими глазами, полными холоднаго презрѣнія, какъ на низшее существо. Учитель смотрѣлъ на него тоже жесткими глазами, но съ выраженіемъ иного рода: въ немъ была и бѣшеная ревность, и пламенный гнѣвъ.

Замѣчательно, что ни тотъ, ни другой не смотрѣли на Чарли. Во все продолженіе послѣдовавшаго затѣмъ между этими двумя людьми, разговора — который бы изъ нихъ двоихъ ни говорилъ и къ кому бы изъ двоихъ ни обращалась рѣчь, — они смотрѣли только другъ на друга. Между ними было какое-то тайное, но безошибочное взаимное пониманіе, дѣлавшее ихъ непримиримыми врагами.

— Бываютъ случаи, мистеръ Юджинъ Рейборнъ, — заговорилъ въ отвѣтъ Брадлей блѣдными дрожащими губами, — бываютъ случаи, когда естественныя чувства моихъ учениковъ становятся сильнѣе, чѣмъ мои уроки.

— То есть почти всегда, полагаю, — отвѣтилъ Юджинъ, смакуя свою сигару. — Вы назвали меня правильно. Позвольте узнать ваше имя.

— Вамъ нѣтъ особенной надобности его знать.

— Правда, — замѣтилъ Юджинъ колко и рѣзко прерывая его на этомъ промахѣ,- правда, мнѣ нѣтъ даже никакой надобности его знать. Я могу называть васъ школьнымъ учителемъ: это титулъ почетный. Да, вы совершенно правы, школьный учитель.

Чтобъ раздразнить Брадлея Гедстона, это средство оказалось оружіемъ какъ нельзя болѣе дѣйствительнымъ, и притомъ неосторожно сработаннымъ имъ самимъ въ минуту гнѣва. Онъ старался сжать губы, чтобъ онѣ не дрожали, но губы все-таки дрожали.