Наш общий друг. Часть 2

— Какъ я узналъ и за что сталъ уважать эту дѣвушку — я уже говорилъ вамъ въ тотъ разъ, когда вы встрѣтились съ нею въ моемъ скромномъ садикѣ на крышѣ дома, — началъ старикъ.

— Говорили? — переспросилъ недовѣрчиво Фледжби. — Допустимъ. Можетъ быть, и говорили.

— Чѣмъ больше я ее узнавалъ, тѣмъ ближе къ сердцу принималъ ея судьбу. Я встрѣтилъ ее въ тяжелой обстановкѣ. Себялюбивый и неблагодарный братъ, непріятный ей искатель ея руки, сѣти болѣе опаснаго поклонника, слабость ея собственнаго сердца…

— Значитъ, она неравнодушна къ одному изъ этихъ молодцовъ?

— Сэръ, съ ея стороны было очень естественно полюбить его: у него много большихъ преимуществъ. Но онъ не одного съ нею званія и не имѣлъ намѣренія жениться на ней. Ей со всѣхъ сторонъ грозила опасность въ то время, когда я — дряхлый старикъ (какъ вы это сами сказали), такъ что во мнѣ нельзя заподозрить никакого другого чувства, кромѣ отцовскаго, — когда я позволилъ себѣ вмѣшаться и посовѣтовалъ ей бѣжать. Я ей сказалъ: „Дочь моя, бываютъ въ жизни минуты такой опасности соблазна, что вся добродѣтель наша сводится лишь къ тому, чтобы поскорѣе бѣжать прочь“. Она отвѣтила, что это уже приходило ей въ голову. Но она не знала, куда и какъ ей бѣжать, и у нея не было никого, кто бы помогъ ей въ этомъ. Я указалъ ей человѣка, который могъ ей помочь: человѣкъ этотъ былъ я. И она бѣжала.

— Какъ же вы устроили ее? — спросилъ мистеръ Фледжби, ощупывая свою безбородую щеку.

— Я помѣстилъ ее въ семьѣ… далеко отсюда. — Говоря это, старикъ красивымъ плавнымъ жестомъ раздвинулъ руки, вытянувъ ихъ во всю длину. — Она поселилась у извѣстныхъ мнѣ людей нашего племени. Тамъ, при ея трудолюбіи, она легко заработаетъ себѣ на хлѣбъ и будетъ избавлена отъ всякихъ опасностей.

Маленькіе глазки мистера Фледжби оторвались отъ огня, чтобы взглянуть на плавное движеніе рукъ старика, когда тотъ сказалъ: „далеко отсюда“. Онъ попробовалъ (и весьма неудачно) передразнить это движеніе, потомъ покачалъ головой и сказалъ:

— „Я устроилъ ее далеко отсюда“… Ахъ, старый хитрецъ!

Положивъ одну руку на грудь, а другою держась за спинку кресла, Райя, не пытаясь оправдываться, ждалъ дальнѣйшихъ вопросовъ. Но Фледжби ясно видѣлъ своими маленькими глазками, слишкомъ близко сидящими одинъ отъ другого, что напрасно было бы допрашивать его объ этомъ предметѣ.

— Лиззи, — промычалъ Фледжби, снова переводя глаза на огонь. — Лиззи, гм… — повторилъ онъ и взглянулъ въ потолокъ. — Вы не сказали мнѣ ея фамиліи тогда, въ вашемъ саду, на вышкѣ. Я буду откровеннѣе съ вами: фамилія ея — Гексамъ.

Райя склонилъ голову въ знакъ подтвержденія.

— Слушайте, сэръ, — продолжалъ Фледжби. — Я, кажется, кое-что знаю о томъ неотразимомъ молодцѣ, второмъ ея поклонникѣ — понимаете? Не принадлежитъ ли онъ къ корпораціи адвокатовъ, а?

— Да, такова, дѣйствительно, его профессія, то есть номинально.

— Такъ я и думалъ. Фамилія его какъ будто что-то въ родѣ Ляйтвуда?

— Нѣтъ, сэръ, ничуть не похоже.

— Ну, старый, выкладывайте: ка фамилію — безъ отговорокъ! — сказалъ Фледжби, подмигивая въ отвѣтъ на взглядъ старика.

— Рейборнъ.

— Ахъ, чортъ возьми! — воскликнулъ съ удивленіемъ Фледжби. — Такъ этотъ-то? Я думалъ — Ляйтвудъ, а этотъ мнѣ и во снѣ не снился… Ну что жъ, я не прочь, чтобы вы натянули носъ тому или другому изъ этой милой парочки: оба они пренадутые франты, а этотъ Рейборнъ — такое невозмутимое животное, какого я никогда не встрѣчалъ. Чванится своими баками, скотина… Браво, браво, старикъ! Ну, ступайте, желаю вамъ успѣха.

Обрадованный этой неожиданной похвалой, Райя спросилъ, не будетъ ли еще какихъ приказаній.

— Нѣтъ, можете убираться, Іуда, — сказалъ мистеръ Фледжби, — и дѣлать то, что вамъ уже приказано.

Поощренный этимъ пріятнымъ напутствіемъ, старикъ взялъ свою широкополую шляпу и посохъ и вышелъ, скорѣе какъ какое-нибудь высшее существо, благосклонно снисходящее къ мистеру Фледжби, чѣмъ какъ бѣдный подчиненный, котораго тотъ топталъ въ грязь. Оставшись одинъ, Фледжби заперъ наружную дверь и воротился къ камину.

„Отлично!“ сказалъ онъ себѣ. „Ты, можетъ быть, и не довольно расторопенъ, другъ мой Фледжби, да зато дѣйствуешь навѣрняка“. Онъ раза три съ большимъ удовольствіемъ повторилъ эту фразу и, снова раздвинувъ ноги въ розовыхъ шароварахъ, согнулъ ихъ въ колѣняхъ. „Вотъ такъ выстрѣлъ!“ продолжалъ онъ свой монологъ: „Есть чѣмъ похвалиться: жида подстрѣлилъ. Когда я услыхалъ эту исторію у Ламлей, я вѣдь не сразу напалъ на этого стараго шута. Нѣтъ, я добрался до него постепенно“. Въ этомъ мистеръ Фледжби былъ совершенно правъ: собираясь кинуться на что-нибудь живое, онъ не имѣлъ привычки дѣлать скачки, онъ подползалъ, какъ змѣя. „Я подступалъ къ нему понемножку“, бормоталъ мистеръ Фледжби, ощупывая свои бакенбарды. „Будь на моемъ мѣстѣ какіе-нибудь Ламли или Ляйтвуды, они спросили бы его напрямикъ, не принималъ ли онъ участія въ укрывательствѣ этоіг дѣвчонки. А я… я лучше зналъ, какъ надо приняться за дѣло. Я спрятался за заборъ, навелъ на жида свѣтъ фонаря, выстрѣлилъ и сразу сшибъ его съ ногъ. Э, да гдѣ же ему, хоть онъ и жидъ, тягаться со мной!“