Наш общий друг. Часть 3

Постскриптумъ(вмсто предисловія)

Когда я задумалъ написать эту повсть, я предвидлъ, что найдутся такіе читатели и такіе комментаторы, которые вообразятъ, что я въ ней всячески старался замаскировать то, что я, напротивъ, всячески старался подчеркнуть, а именно, что Джонъ Гармонъ не быль убитъ, и что Джонъ Роксмитъ — не кто иной, какъ Джонъ Гармонъ. Но, признаюсь, это меня не смущало, такъ какъ, съ одной стороны, я льстилъ себя надеждой, что такое недоразумніе могло отчасти вызываться замысловатостью сюжета, а съ другой — находилъ не лишнимъ, въ интересахъ искусства, дать почувствовать читателю, что художнику (какого бы то ни было наименованія) можно предоставить иногда нкоторую свободу въ распоряженіи его матерьяломъ.

Но, кром того, у меня былъ еще другой замыселъ, вытекавшій изъ этого главнаго инцидента и который, постепенно и непрерывно развиваясь, долженъ былъ, какъ можно дольше, оставаться подъ спудомъ и, наконецъ, завершиться пріятно и съ пользой для читателя. Эта была самая интересная и самая трудная часть моей задачи. Трудность ея еще усугублялась отъ способа появленія романа въ печати, ибо странно было бы ожидать отъ читателей, слдящихъ за романомъ изъ мсяца въ мсяцъ въ теченіе слишкомъ полутора лтъ, чтобъ они уловили отношеніе всхъ тончайшихъ нитей ткани къ цльному ея рисунку, который всегда передъ глазами у ткача повсти, когда онъ работаетъ за своимъ станкомъ. Но я нахожу, что преимущества такого способа изданія перевшиваютъ его невыгоды, а что я дйствительно это думаю, я доказалъ уже тмъ, что возобновилъ этотъ способъ, посл долгаго забвенія, на «Запискахъ Пиквикскаго клуба» и съ тхъ поръ постоянно держался его.

У насъ вообще гршатъ наклонностью отвергать въ беллетристик, какъ невроятное, то, что зачастую случается въ жизни. Поэтому считаю нужнымъ замтить (хоть это, можетъ быть, и лишнее), что существуютъ сотни процессовъ по духовнымъ завщаніямъ, гораздо боле замчательнымъ, чмъ случай, который описывается въ этой книг. Судебные архивы полны яркихъ примровъ этого рода, показывающихъ, какъ составители завщаній мняли и отмнивали свою послднюю волю, какъ они прятали и перепрятывали свои завщанія, и забывали о нихъ, и оставляли ихъ неуничтоженными въ гораздо большемъ количеств, чмъ это сдлалъ мистеръ Гармонъ-старшій.

Съ тхъ поръ, какъ выступила на сцену и сошла съ нея мистрисъ Бетти Гигденъ, мн не разъ приходилось сталкиваться съ питомцами и сторонниками «Министерства Разглагольствованій» [2], готовыми сразиться со мной по поводу моего взгляда на Законъ о бдныхъ. Мой пріятель мистеръ Баундерби [3] никогда не могъ понять, что отъ требованія «рабочихъ рукъ» Коктауна оставить ихъ въ поко до того, чтобы ихъ кормили дичью и черепаховымъ супомъ съ золотыхъ ложекъ, еще очень далеко. Мн длали много идіотскихъ возраженій такого же рода. Но, оставляя въ сторон этотъ вздорь, я скажу только слдующее. У поборниковъ Закона о бдныхъ я подмтилъ подозрительную наклонность длиться на дв партіи. Одна изъ нихъ утверждаетъ, что между бдняками нтъ такихъ, которые предпочли бы медленную смерть отъ голода и холода благодяніямъ оффиціальныхъ благотворительныхъ учрежденій и рабочихъ домовъ; другая допускаетъ существованіе такихъ бдняковъ, но пытается доказать, что ихъ отвращеніе къ оффиціальной благотворительности ничмъ не оправдывается. Газетныя извстія, послдняя обличительная статья «Ланцета» [4], простой здравый смыслъ и врное чутье нашего народа служатъ слишкомъ убдительнымъ доводомъ противъ обихъ сторонъ. Но дабы мой взглядъ на Законъ о бдныхъ не былъ какъ-нибудь перетолкованъ, я изложу его здсь. Мн кажется, что со временъ Стюартовъ не было въ Англіи закона, который примнялся бы такъ недобросовстно, который бы такъ часто нарушали и за исполненіемъ котораго наблюдали бы такъ плохо. Въ большинств позорныхъ случаевъ болзни и смерти отъ голода, такъ возмущающихъ общество и унижающихъ страну, трудно бываетъ ршить, что было тутъ главной причиной — беззаконіе или безчеловчность. Что же сильне этого можно сказать?

Въ пятницу девятаго іюня текущаго года мистеръ и мистрисъ Боффинъ, принимающіе у себя за завтракомъ мистера и мистрисъ Ламль (т и другіе въ утреннемъ неглиже черновой рукописи) вмст со мной потерпли крушеніе на Юго-Восточной желзной дорог [5]. Оказавъ посильную помощь пострадавшимъ, я влзь назадъ въ свой вагонъ (почти опрокинутый, лежащій бокомъ на откос), чтобы вытащить эту достойную чету. Она оказалась сильно перепачканой, но въ другихъ отношеніяхъ была невредима. Такъ же благополучно обошлось дло и для миссъ Беллы Вильферъ въ день ея свадьбы, и для мистера Райдергуда въ тотъ моментъ, когда онъ разсматриваетъ красный платокъ на ше спящаго Брадлея Гедстона. Съ благоговйной благодарственной молитвой я вспоминаю этотъ день, когда я былъ на волоск отъ того, чтобы на вки распроститься съ моими читателями, какъ это будетъ въ тотъ моментъ, когда къ моей жизни будетъ приписано слово, которымъ я заключаю теперь эту книгу.

Конецъ.

1865

иллюстрации