Наш общий друг. Часть 3

Наконецъ, безпокойный покойникъ былъ упрятанъ въ землю такъ прочно, что можно было уже не опасаться, что его придется опять хоронить, и величественный церемоніймейстеръ величественно прослѣдовалъ обратно впереди осиротѣвшей маленькой швеи, какъ будто она была обязана честью не знать дороги домой. Отдавъ такимъ образомъ должную дань неумолимымъ фуріямъ — условностямъ, онъ успокоился и оставилъ ее.

— Мнѣ надо, крестная, немножко поплакать, прежде чѣмъ я опять развеселюсь, — сказала дѣвочка, входя. — Свое дитя, знаете, все-таки родное дитя.

Она плакала дольше, чѣмъ можно было ожидать. Но, въ концѣ концовъ, ея слезы изсякли. Она вышла изъ своего темнаго уголка, куда забилась-было, умыла лицо и заварила чай.

— Вамъ ничего, крестная, если я сдѣлаю одну выкройку, пока мы сидимъ съ вами за чаемъ? — спросила она своего друга — стараго еврея.

— Сандрильона, дорогая моя, когда же вы отдохнете? — попробовалъ возразить ей старикъ.

— Ну, какая же это работа — вырѣзать выкройку! — проговорила миссъ Дженни, уже кромсая бумагу своими проворными маленькими ножницами. — Дѣло въ томъ, крестная, что мнѣ хочется сдѣлать выкройку, пока я еще помню фасонъ.

— Вы, стало быть, сегодня видѣли его? — спросилъ Райя.

— Да, крестная. Вотъ сейчасъ только видѣла. Это ряса, — знаете, то, что носятъ наши священники, — пояснила миссъ Дженни во вниманіе къ тому, что онъ исповѣдывалъ другую вѣру.

— Зачѣмъ же вамъ эта ряса, Дженни?

— Какъ зачѣмъ? Надо вамъ сказать, что мы, профессора, живущіе своимъ вкусомъ и изобрѣтательностью, должны всегда глядѣть въ оба. А мнѣ теперь, какъ вамъ извѣстно, предстоитъ много сверхсмѣтныхъ расходовъ. Ну вотъ, пока я плакала тамъ надъ могилой моего бѣдного мальчика, мнѣ и пришло въ голову, что можно извлечь кое-что и изъ священника въ моемъ ремеслѣ.

— Что же можно изъ него извлечь? — спросилъ старикъ.

— Не похоронную процессію, не бойтесь, — отвѣчала миссъ Дженни, предупреждая кивкомъ его возраженія. — Публика не любитъ грустныхъ вещей, я это знаю. Мнѣ рѣдко заказываютъ трауръ для моихъ маленькихъ друзей, то есть настоящій трауръ. А придворнымъ трауромъ щеголяютъ. Но кукла-священникъ, съ лоснящимися темными кудрями и баками, соединяющій двухъ моихъ юныхъ друзей узами брака, — дѣло другое. (Тутъ миссъ Дженни выразительно подняла свой указательный пальчикъ.) Назовите меня дурой, если на-дняхъ не увидите эту тройку на выставкѣ игрушечнаго магазина въ Бодъ-Стритѣ.

Быстро перебирая своими искусными пальчиками, она нарядила одну изъ куколъ въ облаченіе изъ коричневой бумаги, прежде чѣмъ они отпили чай, и вертѣла ее передъ глазами стараго еврея въ назиданіе его еврейскому уму, когда послышался стукъ въ наружную дверь. Райя пошелъ отворить и тотчасъ же возвратился, вводя за собой съ своей важной и учтивой манерой, которая такъ шла къ нему, какого-то джентльмена.

Хозяйкѣ этотъ джентльменъ быль незнакомъ, но въ тотъ моментъ, когда его взглядъ обратился на нее, въ его манерѣ промелькнуло что-то, напоминавшее ей мистера Юджина Рейборна.

— Извините, — сказалъ онъ. — Не вы ли шьете на куколъ?

— Я, сэръ.

— Вы другъ Лиззи Гексамъ?

— Да, сэръ, — отвѣчала миссъ Дженни, мгновенно принимая оборонительное положеніе. — Да, я другъ Лиззи Рексамъ.

— Вотъ отъ нея записка, въ которой она очень просить васъ исполнить просьбу мистера Мортимера Ляйтвуда, подателя. Мистеръ Райя знаетъ, что я Мортимеръ Ляйтвудъ, и подтвердитъ вамъ это.

Райя наклонилъ голову въ подтвержденіе.

— Будьте любезны, прочтите записку.

— Тутъ всего нѣсколько словъ, — сказала Дженни съ удивленнымъ взглядомъ, когда прочла ее.

— Не было времени много писать. Время дорого. Мой другъ Юджинъ Рейборнъ умираетъ.

Дѣвочка всплеснула руками и вскрикнула жалобнымъ голосомъ.

— Умираетъ неподалеку отсюда, — прибавилъ съ волненіемъ Ляйтвудъ. — Онъ умираетъ отъ руки злодѣя, который напалъ на него въ темнотѣ и изувѣчилъ его. Я прямо отъ его постели. Онъ почти все время въ безпамятствѣ. Въ тѣ короткіе, тревожные промежуки, когда къ нему возвращается сознаніе, и то не вполнѣ, я могъ уловить изъ его безсвязнаго бормотанья, что онъ хочетъ, чтобы вы пріѣхали и посидѣли при немъ. Не полагаясь на мое собственное толкованіе того, что онъ говорилъ, я попросилъ Лиззи послушать. И оба мы пришли къ убѣжденію, что онъ требуетъ васъ.

Маленькая швея, сжимая руки, испуганно переводила глаза съ одного на другого изъ своихъ собесѣдниковъ.

— Если вы промѣшкаете, онъ можетъ умереть, и его просьба, его послѣднее желаніе, ввѣренное мнѣ,- мы много лѣтъ были больше, чѣмъ братья, — останется неисполненнымъ… Я не въ силахъ говорить.

Черезъ нѣсколько секундъ черная шляпка и костыль были уже при исполненіи своихъ обязанностей, старику еврею поручили караулить домъ, и маленькая швея, сидя въ каретѣ рядомъ съ Мортимеромъ Ляйтвудомъ, выѣхала на почтовыхъ изъ города.

Глава XМиссъ Дженни подсказываетъ нужное слово