Наш общий друг. Часть 3

Много вѣтреницъ-куколъ пришлось разодѣть въ щегольскіе наряды, чтобы собрать деньги на саванъ мистеру Куклину. Сидя возлѣ дѣвочки и помогая ей, чѣмъ могъ, въ ея работѣ, старикъ Райя затруднялся рѣшить, вполнѣ ли она сознавала, что умершій былъ ея отецъ.

— Если бы моего бѣднаго мальчика лучше воспитывали, онъ бы не вышелъ такимъ, — говорила она. — Себя я не упрекаю; надѣюсь, мнѣ не за что себя упрекать.

— Совершенно не за что, Дженни, искренно вамъ говорю.

— Спасибо, крестная. Мнѣ легче, когда вы такъ говорите. Такъ трудно, видите ли, воспитать ребенка, какъ слѣдуетъ, когда, работаешь, работаешь весь день напролетъ. Когда онъ лишился мѣста, я не могла держать его безотлучно при себѣ. Онъ начиналъ такъ нервничать и становился такъ несносенъ, что поневолѣ приходилось выпускать его на улицу. А на улицѣ онъ велъ себя очень скверно. Онъ всегда велъ себя скверно, какъ только былъ не на глазахъ. Это вѣдь часто случается съ дѣтьми.

«Слишкомъ часто съ такими дѣтьми» — подумалъ старикъ.

— Какъ знать, что вышло бы и изъ меня самой, если бъ у меня спина не болѣла и ноги не хромали, когда я была молода, — продолжала дѣвочка. — Мнѣ оставалось только работать, и я работала. Играть я не могла. А мой бѣдный, несчастный ребенокъ могъ играть, и это погубило его.

— Да и не его одного, Дженни.

— Какъ сказать? Не знаю, крестная. Онъ жестоко страдалъ — мой несчастный мальчикъ. Ему бывало иногда очень, оченъ тяжело. А сколько доставалось отъ меня! — прибавила она, качая головой и роняя слезы на свою работу. — Не думаю, чтобы мнѣ было много хуже жить изъ-за него. А если бы и такъ, — забудемъ это.

— Вы добрая дѣвушка; вы терпѣливая дѣвушка.

— Ну, ужъ чего-чего, а терпѣнія-то у меня не много, — сказала она, пожимая плечами. — Если бъ я была терпѣлива, я никогда бы не бранила его. Но я вѣдь бранила его для его же пользы. И потомъ, я всегда такъ сильно чувствовала свою отвѣтственность за него. Я пробовала убѣждать, урезонивать: это не помогало. Пробовала дѣйствовать лаской, — тоже не помогало. Пробовала бранить, — не помогала и брань. Вѣдь я обязана была все перепробовать, имѣя на рукахъ такого питомца. Развѣ я исполнила бы свой долгъ передъ моимъ бѣднымъ погибшимъ ребенкомъ, если бъ не перепробовала съ нимъ всего?

Въ такихъ разговорахъ и въ безостановочной работѣ коротало трудолюбивое маленькое существо дни и вечера, пока не снарядило въ путь достаточное количество куколъ-щеголихъ, которыя взамѣнъ себя прислали въ бѣдную кухонку, куда перенесли теперь рабочій столикъ Дженни, траурныя ткани и другія траурныя принадлежности, какихъ требовали обстоятельства.

— Ну вотъ, теперь, обрядивъ моихъ румяныхъ пріятельницъ, я примусь за себя, — сказала миссъ Дженни.

— Есть одна невыгода шить на себя, — говорила она потомъ, стоя на стулѣ передъ зеркаломъ, чтобы лучше видѣть результатъ своей работы: — это то, что трудно судить, насколько хорошо сидитъ платье; зато выгода та, что не нужно ходить на примѣрку. Фу-ты, ну, ты! Очень недурно! Если бы онъ могъ видѣть меня въ этомъ платьѣ, онъ, я надѣюсь, не раскаялся бы въ своемъ выборѣ.

Она сама сдѣлала всѣ скромныя распоряженія относительно похоронъ.

— Я поѣду одна, крестная, въ моей всегдашней каретѣ, а вы ужъ будьте такъ добры, покараульте домъ безъ меня, — говорила она Райѣ. — Это не далеко отсюда. А когда я вернусь, мы напьемся чайку и потолкуемъ о дальнѣйшемъ. Я могу дать моему бѣдному мальчику только самый простой домикъ на вѣчное житье; но онъ приметъ мое желаніе, если узнаетъ объ этомъ, а если не узнаетъ (тутъ она всхлипнула и утерла слезы), тогда… тогда ему будетъ все равно. Въ молитвенникѣ говорится, что мы ничего не принесли съ собой въ этотъ міръ и ничего не возьмемъ съ собой, уходя изъ него. Это вѣрно. И я даже рада, что не могу взять на прокатъ у подрядчика всѣ эти глупыя похоронныя украшенія для моего бѣднаго ребенка: по крайней мѣрѣ не будетъ такого вида, точно я стараюсь вывезти ихъ контрабандой изъ здѣшняго міра вмѣстѣ съ нимъ, что было бы нелѣпо, такъ какъ мнѣ все-таки придется возвратить ихъ назадъ. А теперь назадъ будетъ нечего брать кромѣ меня самой, и это совершенно правильно, потому что, когда придетъ мой часъ, меня назадъ не принесутъ

Послѣ перваго уличнаго шествія несчастнаго пьянчужки на носилкахъ казалось, что его хоронятъ во второй разъ. Шесть дюжихъ и румяныхъ молодцовъ подняли его на плечи и, протискиваясь съ нимъ въ толпѣ прохожихъ, доставили его на кладбище, предшествуемые еще однимъ румянымъ молодцомъ, выступавшимъ такой осанистой походкой, точно онъ состоялъ церемоніймейстеромъ въ придворномъ вѣдомствѣ Смерти и, выступая во главѣ этой процессіи, дѣлалъ видъ, что не узнаетъ своихъ близкихъ знакомыхъ. Но фигурка единственной провожатой — хромой дѣвочки въ траурномъ платьѣ,- заставляла многихъ оборачиваться съ участливымъ взглядомъ.