Наш общий друг. Часть 3

«Старый хрычъ, Райя!

„Ваши счета провѣрены, и вы можете убираться. Заприте контору и уходите сейчасъ же, а ключъ пришлите мнѣ съ подателемъ сего. Убирайтесь же! Неблагодарный вы, жидовскій песъ! Вонъ!

Ф.“.

Глядя на искаженный почеркъ этого посланія, маленькая швея съ наслажденіемъ представляла себѣ, какъ вскрикивалъ отъ боли Слѣпышъ, когда писалъ его. Она смѣялась и издѣвалась надъ нимъ въ укромномъ уголкѣ (къ немалому изумленію посланнаго), пока старикъ укладывалъ свои пожитки въ черный мѣшокъ. Когда все было уложено, ставни верхнихъ оконъ заперты и въ конторѣ спущена штора, всѣ трое вышли на крыльцо. Тутъ миссъ Дженни подержала мѣшокъ, а старикъ заперъ дверь и передалъ ключъ посланному, который тотчасъ же и ушелъ.

— Ну, крестная, — проговорила миссъ Ренъ, когда они остались вдвоемъ на крыльцѣ и стояли, глядя другъ на друга: — теперь вы выброшены на улицу.

— Похоже на то, Дженни. И довольно внезапно притомъ.

— Куда же вы пойдете счастья искать? — спросила миссъ Дженни.

Старикъ улыбнулся, но посмотрѣлъ кругомъ такими глазами, какъ будто потерялъ дорогу въ жизни, и это не ускользнуло отъ маленькой швеи.

— Поистинѣ, Дженни, вопросъ вашъ въ самую точку, но спрашивать тутъ легче, чѣмъ отвѣчать, — сказалъ онъ. — Но такъ какъ я знаю по опыту доброту тѣхъ людей, которые пріютили и устроили Лиззи, то я думаю на первый случай отправиться къ нимъ.

— Пѣшкомъ? — спросила миссъ Ренъ, дернувъ подбородкомъ.

— А что же? У меня на это посохъ есть, — сказалъ старикъ.

Но потому-то именно, что онъ ходилъ съ посохомъ и видъ у него былъ такой дряхлый, она усомнилась, чтобъ онъ былъ въ состояніи совершить это путешествіе.

— Во всякомъ случаѣ, крестная, лучшее, что вы можете сдѣлать пока, это идти прямо ко мнѣ,- сказала она. — Тамъ никого нѣтъ, кромѣ моего злого ребенка, а квартира Лиззи пустая стоитъ.

Видя, что никакого неудобства не произойдетъ ни для кого, если онъ согласится, старикъ принялъ ея предложеніе, и странная парочка зашагала по улицамъ къ квартирѣ миссъ Дженни.

Тѣмъ временемъ скверный старый мальчишка, которому его мамаша строго наказала никуда не отлучаться безъ нея, само собою разумѣется, отлучился и, находясь въ послѣдней стадіи умственнаго разслабленія, отлучился съ двумя цѣлями: во-первыхъ, съ тѣмъ, чтобы воспользоваться своимъ неотъемлемымъ (по его убѣжденію) правомъ получать безплатно ромъ въ предѣлахъ трехъ пенсовъ отъ всѣхъ существующихъ патентованныхъ торговцевъ спиртными напитками, и во-вторыхъ — съ тѣмъ, чтобы разбудить угрызенія совѣсти въ сердцѣ мистера Юджина Рейборна и посмотрѣть, нельзя ли будетъ что-нибудь изъ этого извлечь. Неукоснительно, хотя и спотыкающимися ногами, преслѣдуя эти двѣ цѣли (обѣ онѣ означали ромъ — единственное, что онъ понималъ и могъ себѣ представить), это жалкое существо потащилось до Ковентъ-Гарденскаго рынка и тамъ расположилось бивуакомъ, подъ воротами, чтобы лучше выдержать подъ прикрытіемъ атаку «трясучки» и затѣмъ атаку «чортиковъ», долженствовавшею послѣдовать за ней.

Ковентъ-Гарденскій рынокъ приходился совершенно не на линіи его пути, но въ немъ была для него та же притягательная сила, что и для всѣхъ пропойцъ, пьющихъ въ одиночку, то есть самыхъ худшихъ изъ представителей этой породы. Притягиваетъ ли ихъ туда ночная суетня, или можетъ быть джинъ и пиво, которые льются тамъ грязнымъ потокомъ между торговцами и возчиками, или растительные отбросы, такъ близко подходящіе по цвѣту къ ихъ собственнымъ лохмотьямъ, — Богъ знаетъ. Но въ чемъ бы ни заключалась эта притягательная сила, нигдѣ вы не увидите такого множества пьянчужекъ, какъ тамъ, особенно пьянчужекъ-женщинъ. Тамъ вы наткнетесь среди бѣлаго дня на такіе экземпляры полусонныхъ пьяныхъ женщинъ, какихъ вы тщетно стали бы искать по всѣмъ улицамъ Лондона. Нигдѣ въ другомъ мѣстѣ не рискуютъ выползать на свѣтъ дневной такія заношенныя, полинялыя платья цвѣта загнившихъ капустныхъ листьевъ и кочерыжекъ, такія лица, больше похожія на заплѣсневѣвшіе апельсины, такая труха человѣческая, раздавленная и гнилая.

Итакъ, мистера Куклина потянуло на рынокъ, и, забившись тамъ подъ ворота, онъ стоически выдержалъ два приступа трясучки и два приступа чортиковъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ за нѣсколько часовъ передъ тѣмъ спала какая-то женщина пьянымъ сномъ.