Наш общий друг. Часть 3

— Ахъ, Боже мой! Я такъ измученъ! — воскликнулъ бѣдный мистеръ Боффинъ. — Ну хорошо: я васъ прошу начать переговоры со мной, предполагая, конечно, что вашъ документъ не подложный.

— О, насчетъ этого не опасайтесь! — сказалъ Сайлесъ, кивая головой. — Вы сами убѣдитесь, какъ только взглянете на него. Мистеръ Винасъ вамъ его покажеть, а я васъ подержу… Затѣмъ вы, вѣрно, пожелаете знать мои условія? Касательно суммы, хочу я сказать. Вѣдь такъ?.. Ну, что же вы молчите, Боффинъ! Будете вы отвѣчать?

— О, Господи! — снова вскрикнулъ этотъ несчастный. — Вы до того меня загоняли, что я совсѣмъ голову потерялъ… Будьте добры, Веггъ, назначить условія.

— Такъ слушайте же, Боффинъ, — сказалъ Сайлесъ. — Слушайте хорошенько, потому что это мое послѣднее слово: я ничего не спущу. Вы прикинете вашу насыпь къ остальному имуществу, малую насыпь, которая принадлежитъ вамъ по праву, потомъ раздѣлите все на три части, одну часть возьмете себѣ, а двѣ другія отдадите.

У мистера Боффина вытянулось лицо, а мистеръ Винасъ поджалъ губы: онъ не былъ приготовленъ къ такому хищническому требованію.

— Постойте, Боффинъ, это не все, — продолжалъ Веггъ. — Вы уже присвоили часть имущества, истративъ ее на себя. Вы купили домъ. Это будетъ поставлено вамъ на счетъ.

— Я совсѣмъ раззорюсь, Веггъ! — слабо протестовалъ мистеръ Боффинъ.

— Постойте, Боффинъ, и еще не все. Всѣ насыпи вы оставите исключительно на моемъ попеченіи, пока ихъ не свезутъ. Если въ нихъ найдутся какія-нибудь цѣнности, я позабочусь о нихъ. Затѣмъ вашъ контрактъ на продажу мусорныхъ кучъ вы покажете намъ, чтобы мы знали, чего онѣ стоютъ до послѣдней копейки. Кромѣ того, вы предъявите намъ полный реестръ всего имущества. Когда кучи будутъ убраны до послѣдней лопаты, мы приступимъ къ раздѣлу.

— Ужасно, ужасно! Я умру въ рабочемъ домѣ,- простоналъ золотой мусорщикъ, хватаясь за голову.

— Постойте, Боффинъ: есть и еще кое-что. Вы беззаконно шныряли по этому двору. Васъ видѣли за этимъ дѣломъ. Двѣ пары глазъ, что смотрятъ на васъ въ эту минуту, видѣли, какъ вы выкопали голландскую бутылку.

— Она моя, Веггъ! — протестовалъ мистеръ Боффинъ. — Я самъ ее зарылъ.

— А что въ ней было, Боффинъ? — спросилъ Сайлесъ.

— Не золото, не серебро, не банковые билеты, не драгоцѣнные камни, Веггъ, — ничего такого, что можно обратить въ деньги, клянусь душой!

— Слышите, мистеръ Винасъ? — сказалъ Веггъ, поворачиваясь къ своему компаньону съ многозначительнымъ видомъ. — Будучи готовъ къ уклончивому отвѣту со стороны нашего мусорнаго друга, здѣсь присутствующаго, я заранѣе составилъ одинъ проектецъ, который, надѣюсь, не будетъ противорѣчить вашимъ видамъ. Эту бутылку мы поставимъ на счетъ нашему другу въ тысячу фунтовъ.

У мистера Боффина вырвался глубокій вздохъ.

— Постойте, Боффинъ, еще не все. У васъ на службѣ состоитъ одинъ пролаза по имени Роксмитъ. Вамъ нельзя имѣть его при себѣ, пока мы будемъ обдѣлывать наше дѣльце. Его надо прогнать.

— Я уже прогналъ его, — проговорилъ мистеръ Боффинъ глухимъ голосомъ, не отнимая рукъ отъ лица и горестно раскачиваясь на стулѣ.

— Уже прогнали? Вотъ какъ! — подхватилъ съ удивленіемъ Веггъ. — О! въ такомъ случаѣ, Боффинъ, пока, пожалуй, и все.

Несчастный мистеръ Боффинъ продолжалъ раскачиваться на своемъ стулѣ и стонать. Видя его въ такомъ горѣ, мистеръ Винасъ принялся его уговаривать быть тверже въ ниспосланномъ ему испытаніи и постараться постепенно пріучить себя къ своему новому положенію. Но Сайлесъ Веггъ и слышать не хотѣлъ о постепенности. «Да или нѣтъ, и никакихъ полумѣръ!» — таковъ былъ девизъ этого жестокосердаго человѣка, и онъ повторилъ его много разъ самымъ угрожающимъ образомъ, вколачивая его въ полъ своей деревяшкой и грозя мистеру Боффину кулакомъ.

Наконецъ мистеръ Боффинъ попросилъ позволенія освѣжиться маленькой прогулкой по двору и передохнуть съ четверть часа. Мистеръ Веггъ не безъ затрудненій даровалъ ему эту великую милость, но съ условіемъ, что онъ самъ будетъ сопутствовать ему въ прогулкѣ, ибо онъ не увѣренъ, что его «мусорный пріятель» не выроетъ чего-нибудь тайкомъ, если его предоставить самому себѣ. Никогда еще подъ сѣнью мусорныхъ кучъ покойнаго Гармона не видали болѣе нелѣпаго зрѣлища, чѣмъ какое представляли изъ себя мистеръ Боффинъ, трусившій по двору, рѣзвой рысцой въ своемъ душевномъ разстройствѣ, и мистеръ Веггъ, съ усиліемъ ковылявшій за нимъ и зорко слѣдившій за каждымъ поворотомъ его глазъ, въ чаяніи открыть какой-нибудь тайникъ по направленію ихъ взгляда. Мистеръ Веггъ совсѣмъ упарился за эти четверть часа.

Когда они вернулись въ комнату, мистеръ Боффинъ бросился на стулъ и, засовывая руки въ карманы такъ глубоко, что они казались бездонными, простоналъ:

— У меня нѣтъ выхода!.. Нѣтъ выхода, такъ что же толку упираться? Приходится принять условія. Но я хотѣлъ бы видѣть документъ.