Читаем Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим полностью

Все это совпало с потеплением отношений с Советским Союзом. Украинский, советский рок — это было очень интересно и молодежи, и французским властям. Мы объездили очень много городов во Франции и даже захватили Италию со Швейцарией.

Вопреки сложившейся традиции участники группы «Вопли Видоплясова» за границей профессию не поменяли. Все годы, проведенные во Франции, Олег Скрипка и басист Александр Пипа играли постоянно, зарабатывали на жизнь музыкой и, надо сказать, не бедствовали, хотя и не роскошествовали.

Олег Скрипка: С нами все получилось неплохо. В нас проглядывались (и сейчас проглядываются) фольклорные корни. А для французского зрителя это очень понятно. Зрители понимали, что именно им предлагают: рок с народным налетом. Поэтому все и получилось.

Во Франции современная песенная традиция довольно бедна. Поэтому они очень открыты песенным традициям других стран. Они пресыщены англоязычной продукцией, и у них довольно сложные отношения с англосаксами. А ко всему советскому они тогда были, наоборот, открыты. Поэтому и возникло место для украинского рока. Страна распростерла нам свои объятия, и «VV» безбедно просуществовали во Франции целых пять лет.

Устроились музыканты действительно неплохо. Скрипка и Пипа жили в третьем квартале Парижа. Первый — это Лувр, второй — Елисейские Поля, а третий, где мэрия и Центр Помпиду, — это как раз «Вопли». Студия, в которой писалась «Музiка», тоже находилась неподалеку.

Олег Скрипка: Наш гитарист и барабанщик не выдержали и вернулись на Украину. А еще два музыканта группы «VV» адаптировались во Франции довольно быстро — это я и Александр Пипа. Мы просто женились на француженках, обзавелись семьями, квартирами, знакомыми и родственниками. И пригласили в нашу группу играть двух французов. Какое-то время группа существовала в интернациональном составе.

Супругу Олега Скрипки звали Мари. Однако это имя в альбоме «Музiка» не встречается. Через всю пластинку красной нитью проходит другое женское имя — бог его знает, откуда оно взялось. Еще в киевские времена «Вопли» веселили публику номером «Галю, приходь» — разухабистой версией «Highway to Hell» группы «AC/DC». Потом она вошла в пластинку «Крайна Мрий». На «Музiке» имя «Галина» тоже встречается, и не однажды. Может быть, дело в ностальгии?

Отъезд «Воплей» во Францию нельзя было назвать настоящей эмиграцией. Они не теряли связи с «ридной Украйной», однако ездить на родину с концертами в начале 1990-х смысла не было.

Олег Скрипка: Мы не забывали нашу историческую родину, и Москву тоже не забывали. Время от времени мы пытались приезжать сюда на гастроли. Спад спроса я никогда не чувствовал. Просто стоял период, когда коммерчески организовать тур было невозможно. Купон или рубль беспардонно упали, а зарплаты не поднялись. И в долларах это вообще ничего не стоило.

Какой тут тур? Чисто дебет с кредитом не сходились. Проблема не в публике — проблема экономическая. Помню, когда в 1994-м мы первый раз попробовали съездить в Москву и окупили проезд — это воспринималось как гигантская победа…

Перейти на страницу:

Все книги серии Дискография

Rammstein: будет больно
Rammstein: будет больно

Наиболее полная русскоязычная биография группы, ставшей самым ярким музыкальным проектом воссоединенной Германии.Немецкая группа Rammstein — безусловно, самый яркий музыкальный проект воссоединенной Германии. После первых же выступлений эта команда вызвала абсолютный шок у большинства музыкальных критиков и прочих деятелей немецкого шоу-бизнеса, а также у политиков всех мастей. На нее ополчились, засыпав обвинениями во всех смертных грехах сразу — от недостойного использования людской трагедии в коммерческих целях до пропаганды садомазохизма, гомосексуализма и фашизма.За последние десять лет этот «танцевально-металлический» коллектив стал культовым, завоевав сердца любителей тяжелого жанра во всем мире. Мнения о Rammstein по-прежнему кардинально расходятся: одни считают их слишком грубыми, скандальными, женоненавистническими; другие восхищаются потрясающим сценическим шоу, провокационными видеоклипами, брутальным имиджем и откровенным содержанием текстов; третьи обвиняют в праворадикальных и даже нацистских взглядах.А шестеро немецких парней поигрывают на сцене накачанными мускулами, заливают концертные залы морем огня и на своем непонятном для большинства слушателей грубоватом языке поют песни о крайних формах любви:Сначала будет жарко,потом холодно,а в конце будет больно. (Rammstein, «Amour»)

Жак Тати

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Шаляпин
Шаляпин

Русская культура подарила миру певца поистине вселенского масштаба. Великий артист, национальный гений, он живет в сознании современного поколения как «человек-легенда», «комета по имени Федор», «гражданин мира» и сегодня занимает в нем свое неповторимое место. Между тем творческая жизнь и личная судьба Шаляпина складывались сложно и противоречиво: напряженные, подчас мучительные поиски себя как личности, трудное освоение профессии, осознание мощи своего таланта перемежались с гениальными художественными открытиями и сценическими неудачами, триумфальными восторгами поклонников и происками завистливых недругов. Всегда открытый к общению, он испил полную чашу артистической славы, дружеской преданности, любви, семейного счастья, но пережил и горечь измен, разлук, лжи, клеветы. Автор, доктор наук, исследователь отечественного театра, на основе документальных источников, мемуарных свидетельств, писем и официальных документов рассказывает о жизни не только великого певца, но и необыкновенно обаятельного человека. Книга выходит в год 140-летия со дня рождения Ф. И. Шаляпина.знак информационной продукции 16 +

Виталий Николаевич Дмитриевский

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ньювейв
Ньювейв

Юбилею перестройки в СССР посвящается.Этот уникальный сборник включает более 1000 фотографий из личных архивов участников молодёжных субкультурных движений 1980-х годов. Когда советское общество всерьёз столкнулось с феноменом открытого молодёжного протеста против идеологического и культурного застоя, с одной стороны, и гонениями на «несоветский образ жизни» – с другой. В условиях, когда от зашедшего в тупик и запутавшегося в противоречиях советского социума остались в реальности одни только лозунги, панки, рокеры, ньювейверы и другие тогдашние «маргиналы» сами стали новой идеологией и культурной ориентацией. Их самодеятельное творчество, культурное самовыражение, внешний вид и музыкальные пристрастия вылились в растянувшийся почти на пять лет «праздник непослушания» и публичного неповиновения давлению отмирающей советской идеологии. Давление и гонения на меломанов и модников привели к формированию новой, сложившейся в достаточно жестких условиях, маргинальной коммуникации, опутавшей все социальные этажи многих советских городов уже к концу десятилетия. В настоящем издании представлена первая попытка такого масштабного исследования и попытки артикуляции стилей и направлений этого клубка неформальных взаимоотношений, через хронологически и стилистически выдержанный фотомассив снабженный полифонией мнений из более чем 65-ти экзистенциальных доверительных бесед, состоявшихся в период 2006–2014 года в Москве и Ленинграде.

Миша Бастер

Музыка
Свободное движение и пластический танец в России
Свободное движение и пластический танец в России

Эта книга – о культуре движения в России от Серебряного века до середины 1930-х годов, о свободном танце – традиции, заложенной Айседорой Дункан и оказавшей влияние не только на искусство танца в ХХ веке, но и на отношение к телу, одежде, движению. В первой части, «Воля к танцу», рассказывается о «дионисийской пляске» и «экстазе» как утопии Серебряного века, о танцевальных студиях 1910–1920-х годов, о научных исследованиях движения, «танцах машин» и биомеханике. Во второй части, «Выбор пути», на конкретном историческом материале исследуются вопросы об отношении движения к музыке, о танце как искусстве «абстрактном», о роли его в эмансипации и «раскрепощении тела» и, наконец, об эстетических и философских принципах свободного танца. Уникальность книги состоит в том, что в ней танец рассмотрен не только в искусствоведческом и культурологическом, но и в историко-научном контексте. Основываясь как на опубликованных, так и на архивных источниках, автор обнажает связь художественных и научных исканий эпохи, которая до сих пор не попадала в поле зрения исследователей.

Ирина Вадимовна Сироткина , Ирина Евгеньевна Сироткина

Публицистика / Музыка / Документальное