Наши «левые» в деградирующем Ростове

Большинство (если не все) ростовские левые вышли из неформальной тусовки. Причин тому несколько. Институты социализации в современном обществе практически отсутствуют, кроме учебных заведений мест для элементарного общения почти нет. Политических партий (за исключением КПРФ) или организаций, где бы проводилась хоть какая-то работа — тоже. К моменту развала Советского Союза от «советского марксизма» не осталось ровным счётом ничего, кроме набора догм, «что такое хорошо, и что такое плохо». Роль книг к этому времени была фактически сведена на нет. Во всяком случае, так это выглядело в нашем торгашеском Ростове. Если на Западе девальвация понятия истины и насаждение постмодернизма в философии привели к исчезновению такого явления, как интеллигент, то в СССР разворачивался сходный процесс: под прикрытием официальной идеологии утверждался позитивизм в форме веры в глобальную мощь науки, в кибернетику, а параллельно дилетантские рассуждения «лириков» о «нравственных проблемах» заменяли собой философию. Образовался идеологический вакуум, колоссальный дефицит смыслов. Среди советских диссидентов не было талантов в области общественных наук, были лишь некоторые люди-символы. И большинство ищущих оказалось разочаровано, читая по ночам запрещённые произведения диссидентов и не находя там ничего. Вот почему интерес к издаваемым в перестройку миллионными тиражами журналам угас очень быстро: люди искали в них то, что смогло бы заменить набившие оскомину советские лозунги, а находили там в лучшем случае религиозно-мистический хлам. Желание что-либо читать в поисках ответа на вопросы отпало надолго.

Роль проводников идей (в первую очередь левых) легла на андеграунд, а точнее, на рок-музыкантов. Но и с этим дело обстояло очень туго, поскольку, начиная с Ленинградского рок-клуба так называемый русский рок носил подчеркнуто аполитичный характер. Позднее в среде неформалов-тусовщиков считалось дурным тоном отзываться положительно или даже обсуждать так людей, как Шевчук и Кинчев. Даже и сейчас приходится читать восторженные статьи о том, что якобы пионеры «русского рока» выступали за «свободу», что они не хотели «обратно в СССР», но в то же время не хотели на Запад. На самом деле они никуда не хотели. За всеми их псевдофилософскими текстами, нагромождением заумных фраз скрывалось не что иное, как желание стать признанной богемой, новой «элитой», занять теплые места среди «деятелей культуры».

Настоящая же популярность неформальных субкультур началась в Ростове в конце девяностых, с появлением фильма «Брат-2» и «Нашего радио». При том что в «Брате» ярко виден переход от защиты ценностей традиционных (то есть советских) к реакционным и даже шовинистическим. Вместо «имперской» логики защиты и собирания территорий вырастает банальный национализм, а ответить на царящий кругом бандитизм предлагается аналогичным способом: взять в руки автомат и стать таким же бандитом. Понятно, что такой фильм не нёс в себе никакой опасности для власти, а лишь подталкивал молодёжь к бытовому насилию. Всё это сопровождалось рок-н-рольным «угаром» и рекламной кампанией на «Нашем радио». Долгое время это радио было в Ростове чем-то вроде символа разросшейся до непомерных размеров субкультуры. Публика в банданах и чёрных балахонах была довольно многочисленна, собиралась группами в несколько десятков, а то и в сотню человек, притом в нескольких местах города. (Ни с какими современными «оккупаями» это не сравнится. На «оккупай» в Ростове пришло лишь немногим более десяти человек.) От своих кумиров, радиостанций они ждали каких-то смыслов, каких-то посланий, точнее хоть какой-то, самой примитивной идеологии. Но её не было. На «Нашем радио» политизированные песни были под негласным запретом, тот же Летов не звучал под тем предлогом, что он «фашист». На вершину популярности взобралась инфантильная, полудетская группа «Король и Шут». Вместе с другими коллективами такого же рода своей аполитичностью и своими текстами они фактически насаждали культ развлечений, по большей части алкогольных, и содействовали отуплению многотысячной армии фанатов.

Что касается «андеграундных» групп, то их пытались прибрать к рукам ультраправые. Корпорация тяжёлого рока (КТР), которой руководил Сергей Троицкий (Паук), фактически приобрела монополию на издание записей панк-групп. Левая пропаганда там не допускалась, зато в каждый сборник включалось по две-три песни сугубо нацистского содержания. Эти сборники наводнили Ростов.