Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

2 февраля 1432 г. Ягайло вместе со своей свитой прибыл в Люблин, откуда большая часть его советников отправилась в Парчов (сам король с некоторыми прелатами и сановниками остался в Люблине, — если верить Длугошу, опасаясь покушения с литовской стороны[927]). Польскую делегацию возглавлял краковский епископ Збигнев Олесницкий, в нее входил и его дядя Добеслав, спустя несколько дней приезжавший к Свидригайлу с королевским поручением[928]. Это говорит о том, что польская придворная группировка и оппозиия действовали скоординированно. В Парчове поляки ожидали прибытия Свидригайла в Полубицы. Однако тот, по словам Длугоша (которые подтверждаются приводимыми ниже данными переписки), всячески затягивал отправку своих послов, находя всё новые отговорки[929]. Камнем преткновения стали требования сторон относительно проезжей грамоты. Ее первый вариант Свидригайло получил от польского короля между 16 и 26 января. Этот документ не сохранился, он известен лишь по упоминаниям в других источниках[930]. Его действие распространялось лишь на великого князя и его подданных: несмотря на требования Свидригайла, которые тот высказал польскому послу в декабре 1431 г.[931], Ягайло дал понять, что великий князь может не рассчитывать на включение в этот документ немцев и молдаван[932]. Но к моменту получения грамоты Свидригайлу стало известно, кто будет представлять интересы Ордена, поэтому он затребовал у короля новую грамоту с поименным перечислением послов союзников[933]. Новая редакция документа поступила в литовский лагерь 1 февраля; его список дошел до наших дней[934] благодаря тому, что находившийся там братианский фогт Генрих Хольт переслал его великому магистру. Однако великий князь снова остался недоволен: во-первых, грамота и на этот раз касалась только литовских «епископов, прелатов, князей, бояр и проч.»; во-вторых, Свидригайло был назван просто литовским князем вместо великого князя[935]. Он по-прежнему заявлял, что без участия послов Ордена и Молдавии польско-литовский съезд не состоится[936]. После затянутых переговоров и обмена посольствами польская сторона объявила свое решение: король готов выдать проезжую грамоту на съезд с упоминанием немцев и молдаван, но до переговоров они допущены не будут[937]. Уже из первых сообщений об этих бесплодных переговорах Русдорф сделал вывод, что съезд окончится ничем и в самое ближайшее время следует ожидать войны с Польшей, о чем и проинформировал ливонского магистра[938]. Наконец 12 февраля Свидригайло констатировал, что съезд завершился без желаемого результата[939], а на следующий день Волковыск покинули орденские послы[940]. К накопившимся проблемам польско-литовских отношений отныне добавились взаимные обвинения в срыве мирных переговоров[941].

События, связанные с несостоявшимся съездом, показывают, что Свидригайло не собирался искать примирения с поляками. Он хорошо знал об их враждебном отношении к Ордену, поэтому мог не сомневаться в том, что Ягайло и его советники не допустят участия крестоносцев в съезде. В этой обстановке настаивать на их включении в проезжую грамоту означало в конечном итоге добровольно отказаться от назначенного съезда. Но это делалось не напрямую, так что напряженная ситуация затягивалась.