Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Как следует из хода дальнейших переговоров, это первое поручительство за пленных поляки отвергли. Вскоре к литовцам в польском плену добавились ливонцы, среди которых был и ливонский ландмаршал Вернер фон Нессельроде[888]. Не позже начала декабря было составлено новое поручительство, на этот раз и за литовских, и за ливонских пленных, от имени Свидригайла, его князей и бояр. Оно, однако, было отвергнуто польской стороной: об этом великий князь узнал 15 декабря, когда к нему вернулся из Польши его секретарь. Поляки дали понять Свидригайлу, что готовы на некоторое время (до ближайшей Пасхи — 20 апреля 1432 г.) отпустить из плена его вельмож, но не ливонцев, решение о судьбе которых великому князю должен был сообщить королевский посол Ян Менжик из Домбровы[889]. В тот же день было составлено поручительство за Румбольда, Гаштольда и других пленных, не названных поименно, за которых поручился сам Гаштольд. На этот раз документ был выдан от имени Свидригайла: он стремился окончить это дело как можно скорее, а сбор печатей его вельмож, вероятно, требовал определенного времени[890]. 26 декабря, после того как документ был доставлен в Краков, сами пленные Румбольд и Гаштольд выдали грамоту с обещанием (за себя и прочих пленных) вернуться в плен к 21 апреля следующего года[891]. Вскоре король подтвердил их временное освобождение[892], а к середине января они вернулись в Литву[893]. Летом 1432 г. их отпуск из плена был продлен до 25 декабря того же года[894].

Сложнее обстояло дело с ливонскими рыцарями. Хотя Свидригайло и ливонский магистр Рутенберг поначалу рассчитывали на их скорое освобождение, в Польше придумывали все новые предлоги для их удержания в плену. Ягайло требовал их обмена на польских пленных, находившихся в Ордене[895]. Ливонцы были отпущены лишь после заключения польско-орденского Ленчицкого перемирия в конце 1433 г.[896] Таким образом, если польские правящие круги еще шли на какие-то уступки Свидригайлу в надежде на полюбовное соглашение с ним, то к Ордену, нарушившему своим нападением на Польшу Мельненский «вечный мир» 1422 г., король и его вельможи оставались непреклонны. Цель их состояла в том, чтобы довести дело до разрыва Свидригайла с Орденом и перетянуть великого князя на сторону Польши, а в конечном счете — заключить с ним союз и нанести Ордену военное поражение[897].

Однако после окончания Луцкой войны сближение Свидригайла с крестоносцами не прекратилось, а, наоборот, продолжилось, ведь Орден на деле доказал (хотя и с запозданием) свою готовность поддерживать ВКЛ против Польши. Но литовско-орденский союз еще предстояло ратифицировать, т. е. скрепить экземпляры союзного договора печатями заключивших его правителей и их сановников, а затем произвести обмен ими. На встрече в Христмемеле 19 июня 1431 г. Русдорф и Свидригайло согласовали текст договора, обязались выполнять его и договорились произвести обмен грамотами 24 августа. Луцкая война помешала осуществить эту договоренность. В октябре 1431 г. Литву посетил комтур Христбурга, по результатам переговоров с которым было решено ратифицировать соглашение в Вильне 25 декабря[898]. Обращает на себя внимание то, как был обставлен прием посольства. В отчете орденского сановника настойчиво подчеркивается, что это происходило в присутствии виленского епископа, князей и бояр ВКЛ, а все решения принимались с их одобрения[899]. Это говорит не только о важном месте, которое литовские правящие круги отводили союзу с Тевтонским орденом. Ратификация договора придавала ему новое качество, а это в дальнейшем должно было сказаться на отношениях с Польшей, и без того напряженных. Интересно, что в письме комтура Христбурга нет никаких указаний на оппозицию литовских вельмож столь ответственному шагу[900], т. е. они полностью одобряли такую политику.

Незадолго до этого в Ордене сочли необходимым расширить список гарантов договора — в частности, включив в их число представителей прусских сословий (рыцарства и городов), которые начинали участвовать в управлении Орденом. В 1422/23 г. они были включены в число гарантов Мельненского договора по инициативе польской стороны, которая стремилась таким образом связать руки Ордену[901]. В начале 30-х годов ситуация была противоположной: Русдорфу требовалось заручиться поддержкой сословий в войне против Польши, поэтому он включил их представителей в число гарантов договора. Через комтура Рагнита, ехавшего в Литву, он попросил Свидригайла аналогичным образом расширить список свидетелей литовского документа[902]. Эта просьба была передана ему около 25 декабря 1431 г., когда был ратифицирован первоначальный вариант договора[903].