Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Сложившуюся тупиковую ситуацию в треугольнике ВКЛ — Польша — Тевтонский орден призван был разрешить съезд, намеченный на 2 февраля 1432 г. Согласно условиям Чарторыйского перемирия, по 12 представителей от Польши и ВКЛ («прелаты, князья, бароны и советники») должны были встретиться в деревне Полубицы между литовским Берестьем и польским Парчовом, согласно практике, установившейся в годы правления Ягайла[915]. Их задачей было заключение «вечного мира» между Польшей и Литвой и окончательное определение судьбы Подолья[916]. В последние месяцы 1431 и начале 1432 г. внимание литовских, польских и орденских политиков было приковано к этому событию. Польские правящие круги во главе с самим Ягайлом начиная с сентября 1431 г. возлагали на этот съезд большие надежды, ожидая примирения со Свидригайлом. Тот, как и прежде, продолжал подчеркивать, что для него неприемлемо основное условие примирения, выдвигаемое польской стороной, — разрыв с Орденом. Чтобы продемонстрировать это, он вопреки условиям Чарторыйского перемирия начал настаивать на включение в литовскую делегацию представителей его союзников, от имени которых он заключил это перемирие, — Ордена и Молдавии. 23 ноября 1431 г. он попросил великого магистра прислать на съезд одного из сановников Ордена для участия в переговорах[917]. Русдорф оказывался в неловком положении: с одной стороны, он не мог отказать своему союзнику, с другой — прекрасно понимал, что это закрывает всякие пути примирения Польши как с Литвой, так и с Орденом, чего не скрывал ни от ливонского магистра, ни от прокуратора в Риме[918]. Тем не менее глава Тевтонского ордена решил отправить своих послов на съезд[919]: ими стали комтур Меве Людвиг фон Ландзее (этот искушенный дипломат, судя по всему, был поставлен во главе делегации) и комтур Бальги Генрих фон Зебенроде[920]. Чтобы успеть выработать согласованную позицию на предстоящих переговорах, они прибыли в Литву во второй половине января 1432 г.[921] С целью участия в переговорах туда явились и представители молдавского воеводы[922].

Долгожданный съезд открывался в обстановке взаимного недоверия: польская и литовская стороны выдвигали взаимные обвинения в намерении прибыть туда с войском, хотя и Ягайло, и Свидригайло заверяли друг друга, что их сопровождает лишь небольшая свита[923]. Для использования в переговорах польской стороной были подготовлены нотариально заверенные копии некоторых документов об отношениях с ВКЛ — обещания Витовта прибыть в Польшу по первому требованию королевы Ядвиги (1386), грамоты Ягайла с обещанием пожаловать Витовту за заслуги перед ним и Ядвигой замок Каменец после его взятия (1394), обязательства вельмож ВКЛ соблюдать условия Виленско-Радомской унии (1401)[924]. Может быть, одновременно были транссумированы и другие акты. Но уже по этому набору видно, о чем и с каких позиций польская сторона планировала говорить со Свидригайлом: речь должна была идти о верховных правах польского короля как на Западное Подолье, так и на все Великое княжество Литовское (недаром был транссумирован акт, согласно которому оно после смерти Витовта должно было перейти в распоряжение Ягайла). Накануне встречи уполномоченных Свидригайло усилил гарнизоны своих замков (вероятно, прежде всего пограничных, т. е. волынских и подольских)[925]. Ходили слухи и о том, что в январе 1432 г. орденские войска были сосредоточены у польских границ и были готовы напасть на Польшу[926].