Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

На сближение Свидригайла с Орденом указывает и пребывание в Литве орденских представителей без определенной миссии, что было большой редкостью для тогдашней дипломатии. В конце 1431 г. у Свидригайла был уже упоминавшийся рыцарь Габриэль фон Байзен, занимавший достаточно высокое положение в придворной иерархии: он неоднократно передавал Русдорфу просьбы великого князя, тот советовался с ним наравне со своими вельможами[904]. Не позже января 1432-го в Литве появился уже упоминавшийся «старый маршал» Генрих Хольт, давний знакомый Свидригайла, переместившийся за это время на должность фогта Братиана[905].

К сожалению, источники почти не содержат прямых данных о том, кто из вельмож ВКЛ принимал участие в переговорах Свидригайла с Орденом. Крестоносцы, как правило, в общих выражениях сообщали великому магистру, что литовский правитель вместе «со (всеми) своими» дружелюбно настроен по отношению к Ордену[906]. Единственное прямое указание можно найти в письме уже упоминавшегося рыцаря Габриэля фон Байзена. 22 ноября 1431 г. Байзен просил прислать сладостей великому князю и его советнику, названному «Minbithe». Представляется, что в такой искаженной форме передано литовское имя «Монивид». Поскольку литовцев тогда нередко называли, прибавляя к крестильному имени языческое имя отца без суффикса «-бич»[907], то наиболее вероятно, что имелся в виду Ивашко Монивидович, чей род, один из самых влиятельных в Литве, в 1413 г. получил польский герб «Лелива»[908]. Его отец Альберт Монивид долгое время был виленским старостой, затем воеводой, а после его смерти (около 1423 г.) эту должность занял брат Монивида Георгий Гедигольд. Ивашко Монивидович впервые упоминается в 1420 г., но его карьера резко пошла вверх с приходом к власти Свидригайла. В 30-е годы он постоянно участвует в политической жизни ВКЛ как активный сторонник этого князя (он был одним из немногих литовских вельмож, сохранивших верность Свидригайлу после его свержения с Виленского престола в 1432 г.)[909]. Уже письмо прусского рыцаря отразило довольно высокое положение при виленском дворе: он назван советником великого князя, а просьба о присылке кушаний говорит о близости Ивашки Монивидовича к правителю. Этим сведения об окружении Свидригайла в данный период не ограничиваются: кое-какие косвенные указания можно извлечь из его итинерария. 17 декабря 1431 г. он пребывает в с. Вишнево[910] — вотчине Гедигольда[911], а уже упоминавшийся Габриэль фон Байзен — в Гольшанах[912], родовом владении князей Гольшанских. (Оба имения находились на пути из Воложина в Вильну, где великий князь был 31 декабря[913].) Это говорит о высоком положении, которое в окружении Свидригайла занимали виленский воевода Георгий Гедигольд и князь Семен Иванович Гольшанский, который в то время мог принимать орденского посланника в своей вотчине (его брат Михаил теснее был связан с Киевом, где он был воеводой). Об этом, впрочем, свидетельствуют источники, посвященные великокняжеским посольствам. Несколько загадочно выглядит «русский писец» Свидригайла, который в феврале 1432 г. доставил ливонскому магистру письма великого князя, адресованные прелатам Риги и Дерпта[914]. Возможно, поручение ему этой миссии объяснялось тем, что основная часть великокняжеского двора и канцелярии как раз в это время отправилась вместе с ним на переговоры с поляками. Работникам латинско-немецкого отдела канцелярии предстояло обеспечивать коммуникацию господаря с его немецкими союзниками и польскими контрагентами, а если бы переговоры приняли удачный оборот, на их долю выпало бы составление договора с Польшей. В Ливонии же, соседствовавшей с Русью и поддерживавшей с нею разные контакты, не было недостатка в знатоках западнорусского и старорусского языков.