Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Получив перевес в Ливонии, Финке энергично принялся устанавливать контакты с Сигизмундом Кейстутовичем. Уже к лету 1438 г. Финке начал переговоры с ним о судьбе пленных, за которыми стояла заинтересованность в поиске союзников[2110]. В этой обстановке Сигизмунд охладел к прусскому отделению Ордена. Возможно, энергичный Финке сумел убедить литовского князя в том, что фактическое отстранение Русдорфа от должности — дело времени, и контакты Сигизмунда с великим магистром очень сильно сократились[2111]. Переговоры с ливонцами[2112] увенчались заключением союзного договора. Сохранилась копия экземпляра Сигизмунда Кейстутовича, датированного 5 февраля 1439 г.[2113] Великий князь литовский обязывался в случае необходимости предоставить рижскому архиепископу, штатхальтеру Гейденрейху Финке и будущему ливонскому магистру 200 стрелков для защиты ливонских приграничных замков. Он также обещал не пропускать через свою территорию войска их противников, разрешал своим «вольным рыцарям и кнехтам» выезжать на службу в Ливонию и запрещал подданным служить врагам своих союзников. Эти обязательства отражают интересы вестфальской группировки, выступившей против великого магистра. Тот незадолго до этого пытался отправить в Ливонию войско, Сигизмунд Кейстутович не согласился пропустить его через Жомойть, а предложил пройти по небезопасному побережью Балтийского моря[2114].

Таким образом, договор зафиксировал то, что уже раньше было претворено в жизнь, и развил эту практику, закрепив обязательство литовского правителя предоставить ливонцам военный отряд. Он носил только оборонительный, а не наступательный характер. К сожалению, ливонский экземпляр не сохранился, и судить о его содержании можно лишь на основе письма комтура Митавы. 24 июля 1439 г. он писал Русдорфу, что штатхальтер и рижский архиепископ заключили союз с великим князем: ливонцы обещали прислать ему помощь в случае нападения на него поляков, а Сигизмунд обещал «так же» (desgeliken) помогать им. Когда комтур Ревеля, побывавший в Литве, спросил его, придет ли он на помощь ливонцам, если на них нападет великий магистр, Сигизмунд ничего не ответил[2115]. По-видимому, автор письма узнал об этом от одного из послов в Литву — того же комтура или ландмарашала. Поэтому нет оснований недооценивать точность передачи условий договора в этом письме[2116]: ведь и здесь союз носит оборонительный, а не наступательный характер, речь идет о присылке войск одной стороной в случае нападения на другую сторону. В сохранившемся документе великого князя потенциальный противник ливонской ветви Ордена напрямую не назван, что формально могло давать Сигизмунду определенную свободу его интерпретации. Наконец, прочие сведения о Сигизмунде Кейстутовиче, приведенные в письме комтура Митавы, не противоречат источникам (имею в виду известие об отказе Сигизмунда пропустить прусские войска в Ливонию через его владения). Поскольку во второй половине 1438 и начале 1439 г., когда велись переговоры о заключении союза, реальной угрозы нападения Польши на ВКЛ не существовало, следует рассматривать этот договор скорее как первый шаг, за которым должно было последовать дальнейшее сближение.

Однако дальше этого дело не пошло. Судя по всему, проект антипольской коалиции оказался в тупике. Такую ситуацию застал комтур прусского Бранденбурга, ездивший в Литву по поручению Русдорфа в сентябре 1439 г. В отчете о посольстве он отметил, что союз Сигизмунда с Альбрехтом еще не заключен, и назвал несколько причин. Во-первых, он предположил («also ich mich versehe»), что союз не будет заключен, пока к нему не присоединится великий магистр. Это предположение косвенно подтверждает другая фраза из того же письма: от послов римского короля, сопровождавших комтура Бранденбурга в Литву, он узнал о существовании некоего документа, освобождавшего великого магистра и его подданных от присяги «вечному миру» с Польшей, который, как уже говорилось, служил основным камнем преткновения в переговорах Ордена с Альбрехтом. Надо полагать, заинтересованность Сигизмунда в прусском отделении Ордена связана с тем, что без него не удалось бы окружить Польшу с разных сторон; к тому же не было уверенности, что оно сохранит нейтралитет и в случае войны ВКЛ с Польшей (тем более, что оно и так находилось в остром конфликте с ливонским отделением). Во-вторых, продолжал комтур в своем письме, не все подданные великого князя единодушны: часть приняли сторону поляков, часть — великого князя. По окончании съезда с поляками, который должен был начаться вскоре после отъезда комтура из Литвы, Сигизмунд намеревался покарать («lossen stroffen») тех, кто не на его стороне[2117].