Национальная идея и адмирал Колчак

Фактический распад государства в обстановке Гражданской войны и образование самостоятельных правительств на национальных окраинах бывшей Российской империи обострили значение национального вопроса. Тем не менее, белогвардейцы твердо отстаивали восстановление «единой неделимой России» в дореволюционных границах. Они соглашались признать лишь независимость Польши, признанную еще Временным правительством, и отложить разрешение вопроса об автономии некоторых национальных окраин.^[1034] Главный боевой клич Белой армии: «За единую неделимую Россию!» – объединил вокруг нее патриотические круги общества. Другой вопрос, что в условиях Гражданской войны и слаборазвитости патриотических чувств в массе народа (что продемонстрировала Первая мировая война) этот великодержавный лозунг не имел большого веса, простой народ отнесся к нему равнодушно. Что же касается национальных окраин, в ходе революции провозгласивших самостоятельность, то данный лозунг исключил возможность совместной с ними борьбы против большевиков. Правда, в официальном заявлении перед союзниками (составленном при участии кадетского лидера В. Н. Пепеляева и управляющего МИДом И. И. Сукина^[1035]) в ответ на их ноту от 3 июня 1919 г. А. В. Колчак, демонстрируя свой «демократизм», хотя и в несколько двусмысленной форме, но признавал право Финляндии на «самоопределение», а прибалтийских, закавказских и закаспийских народов – по крайней мере на автономию, но при этом делал многозначительную оговорку, откладывая «окончательное» решение данных вопросов до будущего Национального собрания. На практике же Колчак поступал с противоположных позиций, как бескомпромиссный поборник единства Империи. Особенно ярко это проявилось в финляндском вопросе.

Речь шла о предоставлении финнами военной помощи Северо-Западной армии генерала Н. Н. Юденича во взятии Петрограда, в обмен на признание белыми независимости Финляндии (уже признанной большевиками). 25 января 1919 г. Юденич телеграммой через посла в Швеции колчаковскому МИДу писал А. В. Колчаку: «С падением Германии открылась возможность образования нового фронта для действий против большевиков, базируясь на Финляндию и балтийские губернии; удобство сообщения с Entente (Антантой – В. Х.), краткость расстояния до Петербурга и Москвы, двух очагов большевизма, при хорошо развитой сети путей сообщения составляют выгоды этого направления». В связи с этим он высказал мнение о необходимости воздействовать на Финляндию и прибалтийские правительства через союзников, чтобы обрести возможность для формирования белой Северо-Западной армии на их территории, а также получить продовольствие для населения Петрограда после его взятия.^[1036] При этом, по сообщению посла в Англии К. Д. Набокова от 14 февраля, крупнейший либеральный политик П. Б. Струве на пути из Финляндии в Париж передал ему, что «русские деятели, группирующиеся вокруг Юденича…, без оговорок стали на почву лояльного признания независимости Финляндии».^[1037] Буквально через 3 дня Набоков телеграфирует управляющему колчаковским МИДом И. И. Сукину о Финляндии: «…Независимость последней есть совершившийся факт. Державы Согласия рано или поздно признают ее, и нет никаких оснований думать, что они серьезно будут считаться с тем или иным отношением к этому русского правительства, которого они сами не решаются еще признать».^[1038]

Таким образом, вопрос о Финляндии вошел в фазу активного обсуждения в высших сферах Белого движения в феврале 1919 г. 24 февраля высказал авторитетное мнение министр иностранных дел С. Д. Сазонов из Парижа. Он занял двоякую позицию. Из его телеграммы И. И. Сукину для Колчака: «…Никто в наше время не правомочен дать какие-либо заверения в смысле признания независимости Финляндии, так как право это принадлежит исключительно будущему Русскому народному собранию. Хотя Финляндия не имеет права односторонним актом порвать свою связь с Россией, тем не менее полагаю, что при нынешних обстоятельствах нам следует пока считаться с создавшимся положением, противодействовать которому мы бессильны. Поэтому, ввиду крайней необходимости дать Юденичу возможность подготовить наступление на Петроград, нам нужно воздержаться теперь от споров с Финляндией».^[1039] Его поддержал соратник по Русскому политическому совещанию в Париже, русский посол во Франции В. А. Маклаков.