Национальная идея и адмирал Колчак

Майский VIII съезд партии принял по докладу А. Черненкова обновленную схематичную программу по аграрному вопросу. Она включала полное отчуждение в пользу государства, помимо бывших удельных и кабинетских, также монастырских и церковных земель, а также принадлежавших Крестьянскому и Дворянскому банкам. Частновладельческие (прежде всего – помещичьи) земли подлежали отчуждению лишь сверх «трудовой» нормы, а на территориях, где нет недостатка земель – сверх «предельной» нормы, существенно превышавшей трудовую. Оценка земли определялась соответственно ее доходности и возлагалась на местные земельные учреждения. Источником государственной компенсации бывшим владельцам за отчужденные земли определялся земельный налог. Не подлежали отчуждению «культурные» хозяйства с техническими усовершенствованиями, а также земли, занятые под фабрики и заводы, муниципальные и общинные земли. Особо оговаривалась защита прав крестьянских общин, нередко нарушавшихся в годы столыпинской реформы.^[314]

В целом это была все та же дореволюционная кадетская программа, но с некоторыми уточнениями. Какой-либо демократизации она не подверглась. Вопрос о разработке конкретных программ для казачьих земель, Сибири и национальных окраин партийный съезд поручил специально созданной комиссии. Но состоявшиеся вслед за ним в том же 1917 г. IX и X партсъезды практически не решили его, хотя и обсуждали походя. Пока же Временное правительство в первые месяцы революции в аграрном вопросе ограничилось объявлением государственной собственностью бывших кабинетских земель.

Новым было то, что под влиянием бывших октябристов кадеты (хотя и с оговорками и еще осторожно) все более склонялись к столыпинскому курсу, указывая, что «при капиталистическом строе разложение земельной общины и замена ее частной земельной собственностью – дело неизбежное».^[315] Утверждение отдельных историков о несочувствии сибирских крестьян идее частной собственности на землю^[316] не подкрепляется достаточными доказательствами.

На Сибирском съезде агрономов, открывшемся 29 июня 1917 г. в Омске, с программными докладами выступили представители трех политических партий: кадетов, эсеров и социал-демократов (меньшевиков). Представитель кадетов Н. Н. Диго в своем докладе подчеркивал, что не меньшее значение, чем наделение землей (запасов которой не хватило бы на обеспечение всех крестьян даже до «трудовой нормы»), в условиях России имеют продолжение столыпинской переселенческой политики и развитие агрокультуры. Последнее, подчеркивали кадеты, особенно важно, т. к. территориальные ресурсы экстенсивного развития земледелия по сути исчерпаны. Но большинство сибирских агрономов поддержали эсеров, упорно отстаивавших уравнительный «черный передел». Осуждая негибкость эсеровской программы, кадеты отмечали, что в случае ее принятия придется «грабить» не только помещиков, но и бывших государственных крестьян (как обеспеченных сверх нормы) в пользу бывших помещичьих крестьян.

Особое внимание сибирские кадеты уделяли сохранению в неприкосновенности за их владельцами гуртов тонкорунных овец, составлявших исключительное богатство Сибири. В условиях неуклонного сокращения поголовья последних в Европейской России, отмечали они, эта проблема имеет общегосударственное значение, поскольку раздробление культурных «овечьих латифундий» между мелкими хозяевами может привести к их гибели.^[317]