Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

…Жара изнуряла пожилую женщину. Наступили дни привычного для этих мест пекла, и лишь прохладные воды большой реки и закаты приносили Галие облегчение. Она целыми днями сидела в тени шатра, ворчливо командуя рабынями, принимая вести от пастухов, благостно думая об Осман-бее, что кочевал неподалеку на другом берегу и обещал вскоре навестить все еще терзаемую плотскими желаниями татарку. Она смотрела в полированную пластину серебра, разглаживала морщины, выдававшую ее истинные годы шею… Тяжко вздыхала: вдруг желанный не захочет остаться на ночь в ее шатре, предпочтет юность одной из своих наложниц жизненному опыту страстолюбки? В заветном пузырьке давно хранилось надежное средство от колдуньи, заставляющее мужской член деревенеть и делать его хозяина нетерпеливо безумным. Но как хотелось еще и обольщать просто по-женски!

На улице раздалось ржание лошади, гомон незнакомых голосов, говоривших не на языке детей степи. Потом послышались и фразы на тюркском. Галия нетерпеливо ударила в бронзовое блюдо, призывая долгим звоном слугу.

— Кто там приехал?

— Южный купец с небольшим караваном. Просит вежу и пищу до завтрашнего утра.

— Позови его сюда!

Вошел высокий сухой мужчина ее лет с лицом, овеянным многими ветрами и опаленным солнцем. Он низко поклонился женщине и произнес с заметным акцентом:

— Кого имею счастье лицезреть, о госпожа?

Недавняя хандра улетучилась вмиг. Галия приветливо ответила, поинтересовалась о том, куда европеец держит путь. Узнав, что гость — купец из далекого Рима и направляется в Сарай-Джук, Мекку торговых людей на Яике и всем востоке великой Орды, распорядилась срочно разбить для него и немногочисленных спутников италийца походный шатер, зарезать жирного барана и отогнать лошадей и верблюдов на пастбище.

Предстоял интересный вечер, и он не обманул ожиданий женщины. Кассий (так звали гостя) угостил ее бурдюком дорогого красного вина. Поднес в подарок чудное ручное опахало из ярких перьев павлина с позолоченной рукоятью. А также один из своих товаров — дивный бальзам для кожи, разгоняющий морщины и придающий ей долгий обворожительный аромат.

— Я торгую мазями и жидкостями для дорогих женщин, — хвастался захмелевший гость. — Запахи моих притираний вдыхают ханы и шейхи, возлежа на животах своих жен и испытывая от этого все больше и больше желаний. В Сарай-Берке я заработал более ста сом, посетив главного евнуха гарема Исы-Гургена. Теперь хочу дождаться в Сарай-Джуке вашего нового повелителя, говорят, он вскоре прибудет туда из Хорезма! Попробуй вот этот бальзам, о прекрасная Галия, и ты увидишь, как расцветут твои губы!

Нужно ли говорить, что вкусившая неразбавленного вина женщина перепробовала на себе едва не половину из товара желанного теперь гостя. Кроме принесенного в дар она приобрела и амбру неведомого морского зверя-рыбы, и тонкие египетские благовония, и ароматные свечи из далекой Индии. О великий Магомед, как вовремя ты прислал под сень ее шатра этого милого и внимательного человека!

Утром Кассий уехал, а Галия принялась время от времени втирать в кожу и на губы целительные бальзамы, не подозревая, что растворенный в них медленный венецианский яд уже начал неотвратно делать свое губительное дело…

Глава 7

И вновь Кревский замок принимал Кейстута. Вновь братья были вдвоем. Вновь горел камин, пылали факелы на стенах, стол был накрыт для ужина на двоих. Вновь Ольгерд зазвал любимого брата поохотиться в пуще, чтобы совместить страсть к мужской забаве с самым насущным, что его волновало — борьбой за власть.

— Если б я знал, что отец посадит в Вильно Евнутия, я б не спешил обратно из-под Можайска, — зло вымолвил Ольгерд, отрезая сочный кус от зажаренного бока косули. — Если он видел в своем младшем сыне будущего Великого князя Литвы — то это его самая большая глупость! Евнутий — тряпка, не ему собирать наши земли в единый кулак!

— Про отца ты зря так сказал, — спокойно возразил Кейстут. — Он верил, что мы не перегрызем друг другу горло, закопав его. Он просто роздал сыновьям уделы. Но ты дважды прав, брат! Первое — Евнутию не место в Вильно, столицу должен занять достойный. Второе — ты хорошо сделал, что привел свою дружину из-под Можайска целой, без больших потерь. Она нам нужна будет здесь, и очень скоро!

Высокий мощный рыцарь замолчал и переключился на мясо. Ольгерд, сам никогда не пивший вина, неожиданно потянулся и налил брату венгерского. Кейстут улыбнулся:

— Ты будешь опытным правителем, брат! Порою так и нужно: преступить через себя, уластить противника, чтобы потом показать ему свою волю и мышцы! Позволь и мне поухаживать за тобой!

В соседний кубок полился густой темно-фиолетовый черничный морс. Оба хохотнули, скрестили бокалы, выпили.

— Ты же знаешь, что я никогда не обнажу против тебя меч, на котором поклялся в верности, — вымолвил Ольгерд.

— А ты знаешь, что в кресле правителя Вильно и великой Литвы я вижу только тебя, — ответил Кейстут. — С Евнутия будет довольно удела в кормление. Скажем… Заславля!