Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

Орду-хан вернулся в лагерь недовольным: кони с трудом пробирались по заваленной крупными камнями узкой полоске берега. Он также согласился, что приступ надо делать с севера, но предложил добавить еще одну старую, еще монгольских времен, уловку. Пешие нукеры вполне могли подобраться по крутым склонам к стенам с востока и метать в просохшие бревна стрелы с горящей паклей. Это давало отвлечение части защитников от места основного прорыва ради тушения пожара либо приводило к образованию бреши в стене. Общий план был доведен до тысячников. На подготовку к штурму отводилось три дня. Две тысячи стали выдвигаться на северное плато. Но тут неожиданно у входа в бухту появились две большие галеры под командой Сануто Торчелло…

Было ясное тихое утро, на широкой глади царил почти полный штиль. Черные суда неторопливо вползли, подобно гусеницам-многоножкам, в излом между двумя горами и встали на якорь. Было видно, как на палубах толпились многочисленные команды, как жесты рук указывали то на основной лагерь, то на успевшие преодолеть береговой проход сотни. Затем одна из галер подняла якорь, зашевелила веслами и приблизилась к крепости. С нее замахали белым куском материи, закричали на незнакомом Андрею языке. Толмач перевел:

— Спрашивают, кто вы такие и зачем здесь оказались.

— Скажи, что мы — посланцы великого хана Джанибека и присланы сюда восстановить нарушенный порядок. Генуя напала на данников великого хана, Генуя должна оплатить понесенные убытки.

— Это вы напали на Кафу первыми. Это вы выгнали итальянских купцов из-под Тана. Мы с Венецией ищем мира, шлем послов в Сарай, а Джанибек шлет тумены в Крым! Слушай, зачем кричать, плыви сюда! Выпьем хорошего вина и все мирно обсудим!

— Почему не ты к нам? Могу поклясться, что с тобой ничего не будет.

Андрей не поверил собственным глазам, когда увидел, как с борта галеры спускается на веревках небольшая лодка и в нее садятся гребцы и человек с бочонком в руках. Несколько минут ожидания, и нос шлюпки зашуршал по прибрежной гальке. Моряки перемахнули через борт, поддернули ее на берег и помогли вылезти старшему. Тот снял широкую шляпу, сделал с явной издевкой реверанс и представился:

— Капитан Сануто Торчелло, слуга дожа Симонэ Бокканичро и всей Генуэзской республики. С кем имею честь говорить?

— Темник великого хана Джанибека Андрей Федоров.

У итальянца заметно округлились глаза:

— Синьор… русский?

— Сейчас это не имеет никакого значения. Присядем, раз встретились.

Слуги торопливо расстелили две кошмы. Капитан с завидным чувством самообладания присел, вынул из сумки два серебряных бокала, ловким движением поднял их. Один из моряков вынул из бочонка затычку, и красное вино, брызгаясь и пенясь, заполнило посуду.

— За великого хана! — вновь игриво блеснул глазами Торчелло.

Дождавшись, когда вино было выпито, он продолжил:

— Так что же хочет от моих людей, поселившихся за этими слабыми стенами, мой юный друг? Если денег, то мы их просто еще не успели накопить. Если верности хану, то ярлык нам пока не подписан, стало быть, мы не можем говорить о каких-то обязательствах!

— Я и Орду-хан хотим, чтобы вы покинули… Ямболи, — Андрей специально назвал поселение его старым названием. — Срок — месяц.

— А если нет?

— Мы возьмем и разрушим его до основания. Пленных брать не будем, нам их просто некому продавать… Кафа скоро тоже будет наша!

Капитан накрутил на палец ус.

— Любой мир лучше ссоры, не так ли? Мне б не хотелось доказывать столь отважному юному воину, что генуэзцы могут прекрасно воевать. Кстати, Могул Буги успел в этом убедиться. Я уже показал ему ночью, как бьют сонных и беспечных!

— Под Кафой? — невольно воскликнул Андрей.

— Мой юный друг это видел? Или сам бежал от моих парней, сверкая голой задницей? Зачем же повторять столь печальный опыт, юноша? Еще вина?

Моряк с готовностью наполнил вновь бокалы. Лицо Андрея пылало от гнева и унижения. Но перед ним был посол! Человек, которому он пообещал личную безопасность, значит, сражаться можно было лишь словами.

— За знакомство с умным воином, которого я с великим удовольствием привезу к ногам великого хана!

— Люблю наглецов, с ними приятно выпить, их приятно воспитывать!

Проглотив вино, капитан продолжил:

— Кстати, о Кафе! Я был там две недели назад. Мы подбросили туда еще три сотни арбалетчиков. К вам же из Орды не пришел никто. Да и, похоже, уже не придет совсем!

— Почему? Только великий Черкес по приказу Джанибека может прислать пять новых туменов.

— Так называемому великому Черкесу, да и самому великому хану сейчас прежде всего надо думать, как спасти самих себя и эти тумены. В Хорезме люди мрут тысячами от черной смерти, и, я точно знаю, она пришла уже в Орду. Мой друг знает, что такое черная смерть, или чума? От всего сердца желаю не познать! Какое счастье, что мой дом отделяет от ваших степей не одно море! Когда чума уйдет, вы станете бессильны, как младенцы, и подпишете ярлык на эти земли уже на нашей воле! Марко, оставь бочонок этому русичу, мы возвращаемся на галеру!

Уже оказавшись в лодке, Сануто бросил последнюю фразу: