Не мир, но меч! Русский лазутчик в Золотой Орде

Могул Буги злобно скрипнул зубами, но не посмел ничего возразить любимцу Джанибека. Чуть помедлив, приказал:

— Войску отдыхать три дня! Потом я сам покажу, как нужно брать города!

Он гордо развернулся и направился к тому месту, где слуги поставили ярко-желтый шатер. Вслед за ним к своим стоянкам отправились и остальные. Андрей здоровой рукой обнял брата:

— Спасибо! Я дурак, что не смог сдержаться.

— Пустое. Ты должен просить извинения не за это!

— А за что?

— За то, что я теперь должен буду пить лишь воду из ручья. Проклятый трус вполне способен подсыпать яда в мое вино.

Андрей улыбнулся:

— Ничего, будем пить вино и кумыс в моей веже. У меня есть верные ребята, которые не допустят к бурдюкам и бочонкам даже самого великого полководца.

Братья рассмеялись и расстались, договорившись вечером действительно испить хмельного.

Глава 8

Еще дважды татары пытались овладеть городом, но оба раза откатывались от каменных стен подобно волне, бросающейся на утес и бессильно отползающей обратно. Могул Буги так ничего не смог показать, кроме бессмысленного кровопролития. Не было в людях того безумного порыва, что окрыляет и единым махом возносит на стены штурмующих. Да и откуда ему взяться в войске, для которого поход этот был обыденной рутинной работой? Удалось захватить город — грабь и пируй! Нет — подождем, пусть за нас нойоны все решают!

Андрей не принимал участия в боях, вывихнутое плечо требовало покоя. Он безучастно смотрел на море, то бирюзово зеленое и спокойное, то черное, в грозных провалах волн. Генуэзские корабли не уходили из крепости, делая блокаду ее невозможной. Одни покидали, другие прибывали, доставляя продукты и новых воинов. В конце концов на военном совете начальники решили установить против воротных башен мощные катапульты и баллисты. Многопудовые камни, бревна с окованными железом концами полетели в ворота, сотрясая их створки, били в стены, выламывая древние камни и намечая проломы. Это было правильное решение: пади ворота, рухни стены — волне атакующих нетрудно будет залить собою городские улицы. Но такая осада требовала постоянного поддержания порядка и дисциплины, а многими овладела расслабленность. Спали, пили кумыс, до отвала ели согнанных из окрестных селений и пастбищ баранов и быков, пренебрегали караулами. Расплата пришла, как всегда, неожиданно…

Звездной ночью десяток галер, до отказа загруженных латной пехотой, неслышно на веслах вышел в море. Татарский лагерь безмятежно спал, лишь несколько часовых у шатра беглербека сидели у костра, ведя ленивый разговор. Генуэзцы отошли за две версты, высадились, обошли правое крыло осадного войска и молча железным клином разрезали его. Началась ночная резня, всегда страшная, когда врасплох и спросонья, когда некому командовать, когда со всех сторон лишь беспощадная холодная сталь и острые клинки. Дикий крик избиваемых повис в лагере, ему вторил радостный хохот со стен. Двое ворот распахнулись, изливая новые стройные ряды италийцев. Все осадные орудия были изрублены и подожжены. Наконец над одной из башен вспыхнул большой факел, завыли трубы, давая сигнал к отходу. Ворота всосали в себя торжествующих победителей, тяжелые петли визгливо проскрипели, железные створки захлопнулись. Долго еще в радостной Кафе не смолкало той ночью веселье…

Лишь к обеду татары смогли подсчитать потери. Погибло более пяти тысяч человек, потеряно все осадное снаряжение. Могул Буги, предчувствуя неотвратимый гнев великого хана, пал духом и не мог на собравшемся совете произнести ничего вразумительного. Кадану ничего не оставалось делать, как взять инициативу в свои руки.

— Оставаться под стенами смысла нет, — произнес он. — Нужно уйти в глубину Крыма, дать людям хороший отдых, сообщить обо всем в ставку великого хана, попросить еще людей и баллист. Нам не хватило нескольких дней, чтобы проломить северную стену в двух местах. Понятно, что проклятые генуэзцы после нашего ухода снова все восстановят, но взять город мы сможем только через проломы. Весною вернемся и закончим!

— Я предлагаю разделиться, — предложил Андрей. — Я могу со своими людьми и остатком тумена Орду-хана направиться к Чембало. Если мы сможем появиться там внезапно и захватить город, гнев великого хана должен смягчиться! Тогда у Генуи останется на этих берегах всего один порт! После сегодняшней ночи хорошая оплеуха им не помешает.

— Ты уверен, что сможешь сделать это всего с несколькими тысячами воинов? — испытующе посмотрел Кадан на брата. — Чембало не велик, но стоит на высокой горе. Говорят, там сотня может держаться против тысячи!

Могул Буги словно проснулся. Он деловито хлопнул в ладоши и возгласил:

— Повелеваю! «Русский тумен» направляется к Чембало! Уходите следующей ночью. Остальное войско задержится здесь. Мы ничего не будем пока сообщать в ставку великого Джанибека, дождемся возвращения Андрея. Лагерь укрепить, стены ремонтировать не давать. Собрать всех ремесленников среди воинов и пленных, пусть начинают делать новые баллисты. Из-под Кафы я не уйду!