Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Вообще же политика СССР по отношению к Британии была тогда более чем странной и нелогичной. Идеология явно преобладала над здравым смыслом, ибо нелепо добиваться от какой-либо государства официального признания своего правительства и одновременно активно веста против него подрывную пропаганду и финансировать враждебные ему силы, причем даже не особенно скрывая это, а лишь отрицая официально. В переписке, защищенной шифрсистемами заведомо слабой стойкости, советская сторона постоянно разглашала свои сокровеннейшие секреты и грубо оскорбляла британское правительство. Ллойд Джорджа последнее лишь веселило, зато Керзон и Черчилль в аналогичных случаях рвали и метали и требовали применить в отношении СССР самые жесткие санкции. При другом подходе советская разведка смогла бы создать в стране прочные оперативные позиции для работы не только по самой Великобритании, но и по множеству других направлений, учитывая огромное количество находившихся там иностранных посольств, миссий, торговых представительств и фирм. Однако все случилось именно так, а не иначе, и вскоре англо-советские отношения перешли к периодам то скрытой, то явной враждебности. Москва боялась коварного Альбиона, а Лондон не менее опасался агрессивных большевиков. На массированную британскую пропаганду СССР ответил шагом, имевшим в сфере тайной войны поистине историческое значение. 11 января 1923 года по предложению заместителя председателя ОГПУ И. С. Уншлихта и в соответствии с директивой Политбюро было создано специальное межведомственное Бюро по дезинформации, в состав которого вошли представители ОГПУ, ЦК РКП (б), НКИД, РВСР и Разведупра РККА. Это положило начало одному из важнейших направлений деятельности советской внешней разведки — активным мероприятиям, то есть целенаправленным акциям для введения в заблуждение противника и для получения его выгодной реакции, недостижимой без специально проведенного воздействия. Идея возникла в ходе операции “Трест” для осуществления работы тактического уровня, а именно дезинформации польской разведки. Согласно первоначальному замыслу, изложенному в записке Уншлихта в Политбюро от 22 декабря 1922 года № 26723/с, область действия новой структуры ограничивалась постановкой систематической дезинформационной работы для противодействия иностранным спецслужбам. Он писал: “В задачи бюро должно входить: 1) учет поступающих как в ГПУ, так и в Разведупр и другие учреждения сведений о степени осведомленности иностранных разведок о России, 2) учет характера сведений, интересующих противника, 3) выяснение степени осведомленности противника о нас, 4) составление и техническое изготовление целого ряда ложных сведений и документов, дающих неправильное представление противникам о внутреннем положении России, об организации и состоянии Красной Армии, о политической работе руководящих партийных и советских органов, о работе НКИД и т. д., 5) снабжение противника вышеуказанным материалом и документами через соответствующие органы ГПУ и Разведупра, 6) разработка ряда статей и заметок для периодической прессы, подготовляющих почву для выпуска в обращение разного рода фиктивных материалов”[23]. Однако английские события предопределили значительно более масштабный подход к проблеме, применимый в широком спектре международных отношений. Вскоре новая структура занялась продвижением по каналам СИС в рамках операции “Тарантелла” направленной дезинформации, предназначенной для британского правительства. Для создания в Лондоне картины стабильного, монолитного советского общества и государства, рассчитывать на крах которого бессмысленно, тщательно подбирались специально отобранные подлинные и вымышленные факты, совокупность которых подталкивала аналитиков к заранее спрогнозированному их авторами выводу.

В 1924 году британские контрразведчики обратили внимание на появившееся в газете “Дейли Геральд” объявление: “Группа рабочих, проводящая расследование, будет рада получить информацию и подробности от любого лица, когда-либо имевшего отношение к какому-либо из подразделений или операций Секретной службы”[24]. МИ-5 направила по указанному адресу своего агента, и хотя заинтересовавшие Службу безопасности лица очень скоро прервали связь с ним, в поле зрения контрразведки все же оказались некоторые представлявшие интерес контакты. В результате продолжавшегося пять лет расследования был установлен работавший с 1919 года на РСФСР, а впоследствии на СССР корреспондент “Дейли Геральд” Уильям Норман Юер, а также выявлены его связи. Источники советского агента оказались достаточно впечатляющими. Среди них был сотрудник Форин офис Джордж Сло-укомб, предоставлявший Юеру копии депеш французских послов в различных государствах в свой МИД, а также два офицера Скотланд-Ярда. Последние снабжали его списками подозреваемых и разыскиваемых по политическим мотивам лиц, что позволяло принять соответствующие меры безопасности и в критических случаях вовремя менять документы.