Негласные войны. История специальных служб 1919–1945. Книга первая. Условный мир

Естественно, после возвращения из зарубежной командировки Якушев пробыл на свободе крайне недолго. Однако руководство контрразведки решило не идти по примитивному пути наказания или профилактики арестованного, тем более, что при этом неизбежно компрометировался факт перехвата переписки ВМС. Было решено попытаться использовать возникшую ситуацию для проведения наступательной операции.

Эта начальная часть истории неоднократно вызывала у исследователей серьезные сомнения. Некоторые из них полагают, что Якушев дал согласие работать на ОГПУ вовсе не в результате ареста и долгих убеждений, а задолго до появления письма Артамонова. Никаких доказательств подобного чисто умозрительного предположения не существует. Более того, оно абсолютно неверно, хотя бы по причине того, что в рассматриваемый период ОГПУ еще не было создано. Впрочем, для оценки дальнейшего хода событий этот факт, строго говоря, не имеет никакого значения. В любом случае Дзержинский и начальник Контрразведывательного отдела ГПУ А. X. Артузов приняли решение создать легендированную подпольную “Монархическую организацию Центральной России” (МОЦР). После этого в том же ноябре 1922 года Якушев под видом руководителя МОЦР связался в Берлине с лидерами Высшего монархического совета, а год спустя — и с представителями “Объединенной русской армии”, позднее переформированной в “Российский общевоинский союз” (РОВС). В дальнейшем ему приходилось встречаться и с П. Н. Врангелем, и с великим князем Николаем Николаевичем, причем ОГПУ сумело использовать эти контакты для раскола монархического движения и добиться постепенной компрометации, а затем и отстранения Врангеля от дел. Фактическим руководителем РОВС стал генерал А. П. Кутепов, что сыграло в его судьбе роковую роль.

Сидней Рейли

Расстрелянный Рейли в морге

По мере развития оперативной игры ее задачи расширились, было решено добиться выхода на иноразведки, в частности, эстонскую, польскую и финскую, а через них и на британскую СИС. В ходе проведения “Треста” контрразведка заманила в СССР, пожалуй, самого известного из действовавших против Советского Союза английских разведчиков Сиднея Рейли, заочно приговоренного к смертной казни еще в 1918 году. Теперь, семь лет спустя, появилась возможность привести приговор в исполнение. Для сохранения доверия к операции и создания иллюзии безопасного пребывания Рейли в Советском Союзе пришлось инсценировать на границе случайную перестрелку, в которой англичанин якобы погиб при попытке вернуться в Финляндию.

Этот эпизод все же вызвал у части эмиграции некоторые сомнения в отношении МОЦР, и для спасения оперативной игры ОГПУ пришлось проводить целый комплекс специальных мероприятий по укреплению пошатнувшегося доверия к “Тресту”. Главные трудности для продолжения игры стала создавать экстремистски настроенная и очень подозрительная помощница Кутепова М. В. Захарченко (Шульц). Любая спецслужба при наличии сомнений в ком-либо ведет себя стандартно и всегда устраивает проверку, а в данном случае РОВС решил совместить ее с грандиозным террористическим актом. Планировалось отравить газом всех делегатов съезда Советов в Большом театре и одновременно захватить Кремль силами офицерского отряда численностью в 200 человек, которым постепенно надлежало просочиться через границу и лишь в последний момент сконцентрироваться под Москвой. Захарченко ни в малейшей степени не доверяла Якушеву и потому предложила назначить руководителем акции бывшего участника описанной далее операции “Синдикат” А. О. Опперпута (“Э. О. Стауниц”), игравшего роль заместителя главы МОЦР — одну из самых загадочных и противоречивых фигур негласного аппарата ВЧК/ОГПУ. Подлинное имя этого человека до сих пор вызывает у историков разногласия, поскольку он пользовался фамилиями Упелинц (Упелиньш), Касаткин, Селянинов, но наиболее известен как А. О. Опперпут. В одном из исследований этого вопроса отмечается: “Наш герой носил двойное имя — Александр-Эдуард, и в русском обиходе узаконивалась то первая, то вторая его часть. В семье было и две фамилии: Опперпут и Упелинц, причем до революции он носил вторую, а после революции перешел на первую… Вдобавок в писаниях современников об Опперпуте фамилия его орфографически не унифицирована: подчас в одной и той же статье она предстает то как Опперпут, то как Оперпут, то как Оперпута, не говоря уже о явных искажениях в устах современников (Опертут, Оверпут)”[45].

М. В. Захарченко (Шульц)

с

А. О. Опперпут

Г. Н. Радкович