Неидеальные или Блогеры тоже плачут. 33 истории о том, как потерять миллионы, разорить бизнес, застрять в абьюзивных отношениях и выжить

– Я не люблю тебя больше.

Там, на том конце провода, будто вымерли.

– Прости.

Тишина.

– Ничего не могу с собой поделать. Я старалась быть тебе хорошей женой, правда, честно старалась. Но ни черта не выходит. Я не могу так больше.

Лучшего подарка на день рождения и придумать нельзя…

– Я от тебя ухожу.

Эти слова вызревали внутри много месяцев и теперь легко сорвались с губ. Столько времени она все взвешивала, анализировала и сравнивала. Столько было рывков и фальстартов. Столько попыток, прокрученных в голове, но так и не реализованных. В какой-то момент стало уже все равно: страх ушел, наступила банальная измотанность, эмоциональное опустошение. Пусть все горит синим пламенем. Если не попробовать сейчас, то она всю жизнь будет искать его в толпе. Искать именно те руки в случайных связях. Глушить жуткое одиночество на дне бутылки. Вряд ли судьба даст шанс дважды. За возможность хотя бы попробовать Ирина с разбегу прыгнула в пропасть.

Она была готова заплатить высокую цену за свободу, но даже близко представить себе не могла всего масштаба «отпускных». В следующие полтора года муж закатывал ее в асфальт планомерно, продуманно и методично. Сначала не давал развод, затем изощренно лишал родительских прав. С успехом настроил против Ирины ее же родителей. «Гулящая, падшая и психически нездоровая женщина» – вердикт вынесен.

Месяц за месяцем продолжались судебные процессы. От прошлого сытого благополучия не осталось и следа. Стабильность стала несбыточной мечтой. Детей выкрадывали и вывозили за рубеж, документы подделывались, дома и земли продавались задним числом.

В очередной раз прилетев на Кипр и уладив дела с новым бизнесом, Ирина подъехала к дому. Поблагодарив, отпустила водителя и подошла к двери. Нос почуял неладное – сквозь деревянную дверь их летней виллы доносился запах сигар. Вглядевшись через узоры на матовом стекле двери, она оцепенела: чужие вещи, разбросанные в гостиной, и потухшие сигары в пепельницах. В доме, где выросли дети, в ее светлых интерьерах, на ее мягких кроватях теперь спал кто-то другой. Волна тошноты подступила к горлу, ярость залила краской обезумевшее лицо. Ключ не подходил к замку, который успели поменять. Хотелось разбить стеклянные вставки кулаком, вскрыть дверь и выгнать к чертовой матери новых жильцов. Ирина была готова не просто к драке – она находилась на грани безумия. Еще секунда – и произошло бы непоправимое. Но предстояло еще отсудить детей. Она не могла себе позволить подобную сцену при всем желании.

Оставив вещи у подруги и ничего не объясняя, Ирина надела кроссовки и побежала к морю. Немного отпустило ее километров через двенадцать. Прибежала к водной глади, села на песок и безразлично смотрела куда-то мимо заката. Ни слез, ни злости – не осталось ничего, одна пустота. Почва уходила из-под ног. Еще никогда Ирина не чувствовала себя такой незащищенной. Страх остаться без детей, жилья и средств к существованию заглушал все остальное.

Постоянными спутниками стали снотворное и антидепрессанты. Осипшим от слез голосом она умоляла:

– Мама, прошу тебя, скажи, где вы находитесь? Я не могу найти вас. Полиция уже ищет детей по всему югу Италии. Я просто приеду и заберу их.

– Не надо сюда приезжать. У нас все хорошо. Лишние сцены и нервы ни к чему. Не пугай детей, – раздался в ответ металлический голос родной матери.

– Ты понимаешь, что я могу потерять их? Вовсю идут судебные процессы. Он утверждает, что я их не навещаю! А я ведь даже не знаю, где вы.

– Я тебе все сказала. Не звони сюда больше.

Тяжелая голова упала на подушку, унося сознание в кромешную темноту и безысходность. Некого винить – она все сотворила сама.

* * *

Синеглазый мечтатель ждал ее. Два года он был единственным огнем, не дающим застыть в ужасе, который творился вокруг.

Два года она металась между светом и тьмой, Кипром и Москвой.

Два года понадобилось Ирине, чтобы приземлиться, отказаться от всего ради возможности быть с детьми. Месяцы судебных тяжб опустошили и распотрошили ее окончательно.

Она потеряла все и обрела возможность засыпать и просыпаться с единственно любимым человеком. С тем, кого выбрали тело, душа и сердце, пока все вокруг крутили у виска, а разум вопил: «Не делай этого!»