Неидеальные или Блогеры тоже плачут. 33 истории о том, как потерять миллионы, разорить бизнес, застрять в абьюзивных отношениях и выжить

Позвонила научному руководителю, описала суть проблемы.

– Пойдете защищаться последней, комиссия уже устанет и не будет задавать вопросы. Раздаточный материал убираем, почистите презентацию, чтобы повода не было придраться. Еще запишите телефон, – продиктовала номер, – Сергей, специалист по SPSS[3]. Может быть, что подскажет.

И это все, Ольга Витальевна, весь ваш совет? Защищаться последней, удалить файлы с методикой и, видимо, молиться, хоть вы это и не озвучили? Надеяться на усталость комиссии – так себе план, конечно, но другого все равно нет.

Я настолько боялась, что даже не смогла как следует разозлиться. А надо бы. Ведь научный руководитель не читала мой текст. Или она настолько глупа, что не заметила очевидного. Оба варианта выглядели как-то сильно не очень.

Но пора действовать. Одна ночь до защиты, время капает быстрее дождя за окном. Убрала раздаточный материал, переделала презентацию, час проговорила со специалистом по статистике.

– Поздравляю, своим исследованием вы доказали невалидность методики. Это ведь практически научное открытие! Не хотите опубликовать статью?

Мы могли бы выступить соавторами, – судя по оживленному голосу, Сергея моя ошибка радовала гораздо больше, чем меня.

– Сергей, спасибо за предложение, но мне бы сейчас защититься, – напомнила я. – Мне очень страшно, что комиссия заметит и отправит… – запнулась. – Даже не знаю, куда она меня может отправить. Отчислят или на пересдачу через год. Я просто хочу получить диплом и забыть это исследование как страшный сон. Не могу же сказать: дорогая комиссия, я не реализовала методику до конца, зато теперь претендую на научное открытие.

– Не можете, конечно, – вздохнул Сергей. – Значит, как и сказала Ольга Витальевна, постарайтесь сократить до минимума упоминание этой методики. А через полгодика все о вас забудут и можно подаваться со статьей.

Разговор со специалистом должен был успокоить, но вместо этого окончательно подкосил и без того шаткое равновесие. От статьи, вскрывающей невалидность методики, будет больше пользы, чем от ста страниц неверных выводов моей магистерской. Но публиковать ее нельзя. Не сейчас. Сейчас нужно создать видимость важности моей работы равной по степени ее бесполезности.

Дождь барабанил в окно, но не мог заглушить стук сердца. Причудливые ветки переплетались, сливались в вязкую зеленую массу. Настоящее болото, только не на земле, а в кронах деревьях и моих мыслях. Болото из страха, стыда и призрачной надежды на спасение.

На следующий день я с трудом удержалась, чтобы не напиться успокоительного. Знала, что комиссия будет задавать вопросы и мне нужно убедительно отвечать на них. Договорилась с однокурсниками выступать последней. Время тянулось хуже ириски, прилипало к стенам и потолку, задорно подмигивало и шло все медленнее и медленнее.

В ожидании своей очереди я сидела в аудитории, завернувшись в болотно-зеленый палантин. «Совсем как деревья за моим окном, – промелькнула мысль. – Но, может, скроет смущение». Я чувствовала, что эмоции захлестывают и разливаются краской по щекам. Старалась припомнить все аргументы, которые заготовила накануне, смоделировать вопросы комиссии. Пыталась отвлечься на выступления одногруппников, но быстро проваливалась в страх, стыд и далее по списку.

После ночного дождя воздух стал влажным и тяжелым. Не давал вздохнуть, заставлял давиться и выбегать из аудитории на улицу. Казалось, к моменту выступления я привлекла все внимание, которое только возможно привлечь. Пора уже покаяться и провалиться сквозь землю. Можно и в обратном порядке, чтобы легче было каяться.

Но вместо этого я протопала к кафедре с гордо поднятой головой, когда назвали мою фамилию. На самом деле шея и плечи не двигались от страха, но «с гордо поднятой» звучит красивее. Именно такое впечатление мне нужно было произвести на комиссию: я все знаю, моя работа выполнена идеально, в ней не к чему придраться. Хотя в реальности в голове молоточками стучал ужас, сердце рвалось прочь из груди, ноги приросли к полу, а вспотевшие пальцы соскальзывали с клавиатуры, когда я перелистывала страницы презентации.

Я говорила быстро и уверенно, стараясь не дать комиссии возможность заметить ошибку в моей работе. Похоже, мне удалось создать интригу в своем выступлении – преподаватели не замечали нелепости тех выводов, которые выныривали из омута теории.

– У меня к вам один вопрос, – строгая председатель комиссии смотрела на меня сквозь стекла очков. – Вот вы проводите мини-мульт[4] с подростками, а разве методика адаптирована под них?

– Д-д-да, конечно, – промямлила я, хотя, на самом деле правильного ответа не знала, просто радовалась, что вопрос касался другой методики, а не той, которую я выполнила с ошибкой.

Когда защита закончилась, я почувствовала облегчение и опустошение. Тринадцать баллов из пятнадцати, пятерка в диплом и ощущение неправильности происходящего.