Традиционно для проведения нейробиологических исследований используют прошлое лечение и опыт, затем выдвигают гипотезу с участием конкретного участка мозга, представляющего интерес для решения поставленного научного вопроса. Какой участок или какие участки улучшают реакции у животных, когда еда не оказывается в ожидаемом месте или когда они эффективно справляются с задачей в условиях хронического стресса и выдают стратегические и активные реакции в условиях неопределенности? После того как сделан обзор литературы и рассмотрены данные прошлых исследований, мы проводим новые исследования и изучаем мозг, чтобы определить правильность гипотезы, – так устроено в моей лаборатории. Год за годом один студенческий проект сменяется другим, и мы постепенно накапливаем данные, на основании которых строим интересные теории, например, о том, что стратегические контингентные расчеты представляют собой важную функцию мозга. И я всегда с нетерпением жду результатов этих исследований, желая поскорее узнать, подкрепят ли они гипотезу – каждый раз это похоже на настоящий триллер. Кроме того, начиная новое исследование, я обязательно рассматриваю под микроскопом мозговую ткань, чтобы понять, какие области были активными. Как патологоанатом, который проводит аутопсию, чтобы найти подсказки, проливающие свет на причину смерти, я осматриваю все закоулки мозга, чтобы определить клетки или нейрохимические вещества, которые участвовали в формировании устойчивости у грызунов. Мы со студентами называем это
В серии исследований по определению нейробиологических маркеров устойчивости, которые могут защищать крыс от депрессии, я, работая с микроскопом, смогла выделить две активировавшиеся области мозга – поводок эпиталамуса и островок Рейля[294] (см. рис. 13). Интересные примеры активации у крыс при эмоциональной угрозе заставили меня выяснить, какое отношение эти области имеют к эмоциональной устойчивости и проведению действенных контингентных расчетов, позволяющих избежать образования мозговых пузырей. В своих работах мы уделяем этим участкам мозга большое внимание. Но они уже находятся под пристальным вниманием клиницистов, поскольку могут стать важной частью разработки новых терапевтических стратегий в борьбе с распространенными психическими расстройствами. Я не буду утверждать, что они могут вылечить психически ослабленный мозг, но, без сомнения, они представляют собой важный компонент нейронных цепочек, от целостности которых зависит психическое здоровье.
Давайте рассмотрим боковой участок поводка. Как только я обратила внимание на эту область, мы включили ее в исследования по регуляции эмоций и обнаружили, что, по-видимому, она активируется у самых уязвимых животных. К сведению. Боковая часть поводка эпиталамуса – это посредник между мозгом и реакциями на стресс, тревожность, сон, вознаграждение и боль. Кроме того, этот участок связан с областями, влияющими на нейрохимические цепи, которые используют моноаминовые нейромедиаторы, отвечающие за эмоции и депрессии (то есть серотонин, норадреналин и дофамин). Хотя считается, что повышенная активность – это хорошо, в этом случае гиперактивность бокового поводка связана с симптомами депрессии как у животных, так и у людей. Когда эта область повреждена у животных, наблюдается антидепрессивный эффект, то есть животное элементарно теряет чувство страха[295]. Дальнейшие исследования показали, что боковой поводок отвечает за потенциально неприятные реакции, таким образом он может направить человека на избегание неопределенных обстоятельств и снижение вероятности получения нежелательных результатов[296]. Помимо этого, мы обнаружили, что концентрация нейротрофического фактора мозга (BDNF) повышена в боковом поводке тех грызунов, которые не прошли контингентное обучение, то есть в группе с контингентными проблемами.
Рис. 13.