Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Рис. 5.Строительные блоки мозга: нейронная локализация, организация и интеграция. По мере того как поведение усложняется, например в игре, многие области мозга начинают работать сообща, задействуя одновременно сенсорную систему, движение, эмоции и принятие решений и выдавая соответствующую реакцию. Гиппокамп, миндалевидное тело и кора поясной извилины нередко рассматриваются как часть эмоциональной (или лимбической) системы, префронтальная кора участвует в принятии самых сложных решений, а за сенсорную информацию и моторику отвечает таламус. Два полушария человеческого мозга расположились на верхушке одного мозгового ствола; эти полушария соединяет мозолистое тело. Рисунок Билла Нельсона (Bill Nelson)

На рис. 5 показано, что в здоровом развивающемся мозге все зоны работают сообща, продуцируя сложные реакции, например при игре с кубиками. Но не стоит думать, что эти участки мозга – независимые агенты, наделенные строго определенными функциями. Я хочу еще раз подчеркнуть, что совместная работа всех областей мозга, по всей вероятности, еще более важна для его оптимальной работы. Брайан Баррел в своей увлекательной книге «Открытки из Музея мозга» (Postcards from the Brain Museum) задается вопросом: что конкретно подразумевается под локализацией, когда речь заходит о локализации функций? Даже с самыми подробными снимками и технологически продвинутыми методами многие термины, использующиеся для описания мозга, все еще остаются очень расплывчатыми[64].

В поисках «кнопки включения»: мозговые разряды и ликвидные активы

Во второй половине XVIII века итальянский физик и физиолог Луиджи Гальвани в ходе одного опыта обнаружил «выключатель» мозга. Он пропустил электрический разряд через отрезанную лапку лягушки, и ее мышцы начали сокращаться, напоминая странный танец. Тогда Гальвани заявил, что разряд активировал естественное электричество, которое обычно существует в теле и проходит по нервам – замкнутым притокам мозга[65]. Соответственно, родилась мысль, что нервная система человека напоминает электрические провода, а мозг – это батарейка.

Безусловно, опыты с лягушками были увлекательными, но как обстояли дела с мозгом и нервами человека? Неужели электрические разряды активировали и наше поведение? Прошло немного времени, и Гальвани решил попробовать с помощью электричества «оживлять» покойников. Для выполнения этого трюка племянник Гальвани, Джованни Альдини, собирал у гильотины только что отрубленные человеческие головы и пропускал через них электрический ток, под действием которого головы начинали «гримасничать» – открывать и закрывать глаза[66]. Позднее, признав вклад Гальвани в понимание электрической природы нервов, научный мир ввел термин гальванизм. Вскоре все европейское научное сообщество погрязло в бесконечных спорах о роли электричества в поведенческих реакциях человека и возможности с помощью электрического разряда оживлять покойников.

Этот путь развития медицины вдохновил английского поэта лорда Байрона, а также писателей Перси и Мэри Шелли. Они сравнили явление гальванизма с греческим мифологическим героем Прометеем, чье смелое противостояние богам привело к трагическим последствиям. Вдохновленная открытием, Мэри Шелли написала роман «Франкенштейн, или Современный Прометей», который был опубликован в 1818 году. В предисловии она написала, что на создание романа повлияли ее беседы о философии, природе жизни и гальванизме. Главный герой Виктор Франкенштейн так рассказывал о том, как впервые ожило созданное им существо: