Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Эти наблюдения убедительно доказывают, что поведенческие смещения сигнализируют о том, что мозг продирается через контингентные формулы, если он не в состоянии определить последствия конкретной реакции. Но интересно, что такое смещенное, кажущееся нефункциональным поведение может иметь и собственную функцию – оно позволяет нам реагировать (расхаживать, почесываться и т. д.) на неопределенную ситуацию понятным образом и, снижая уровень тревоги, позволяет прорываться сквозь неопределенность и находить оптимальное поведение. Однако иногда, как бы сильно мы в терапевтических целях не почесывали затылок, обстоятельства не позволяют нашим контингентным калькуляторам правильно отреагировать. Обстоятельства, подобные бедности, популярности, приему психотропных веществ, эмоциональному и физическому насилию, а также неисправным нейронным функциям, могут привести к дефициту контингенций и в итоге проявиться в виде психического заболевания, такого как обсессивно-компульсивное расстройство, посттравматическое стрессовое расстройство или депрессия[53]. В восьмой главе я подробно расскажу о таких реакциях, которые вовсе не способствуют адаптации к неопределенности.

Интересно поразмышлять над тем, что подобные контингентные расчеты могут быть эмпирической основой того, что философы называют свободой воли. Философы – предшественники психологии – считали, что свобода воли присуща исключительно человеку и не зависит от природных сил, которые влияют на другие функции. То, что мозг вычисляет последствия возможных реакций, может считаться более естественным толкованием свободы воли в том смысле, что такие мозговые расчеты, в большинстве случаев основанные на прошлом опыте, влияют на индивидуальные реакции. Принимая во внимание эту сложность, маловероятно, что два человека будут абсолютно одинаково реагировать на схожие ситуации. Соответственно, «свобода воли» – это более точное описание гибкого и информированного поведенческого отклика, чем «закрепленная воля», которая предполагает предсказуемые реакции, а похоже, именно так считали первые бихевиористы[54].

Каким бы интересным ни было обсуждение философских терминов, таких как свобода воли, мы перейдем к обсуждению внутренней работы мозга – контрольного центра вероятностных расчетов. Чтобы узнать больше о самом эффективном расчете контингенций, важно лучше понимать принцип работы того органа, который принимает эти стратегические решения. Это понимание подведет нас на шаг ближе к предотвращению возникновения пузырей мозга, поскольку мы сможем лучше разобраться в нейронных реакциях, которые приводят к адаптивному поведению и желаемым результатам.

3Человеческий мозгГлаза разбегаются

Хотя многие функции мозга до сих пор покрыты тайной, скорость, с которой нейробиологи заполняют информационные реестры физических свойств мозга, ошеломляет. За последние полвека развитие передовых методов дало нейробиологам возможность разными способами исследовать мозг, что позволило уйти от страшных экспериментов с подопытными животными, которым ученые специально повреждали мозг, чтобы наблюдать за последствиями, или от экспериментов с людьми, имевшими естественные нарушения в работе мозга[55]. Такими жестокими методами исследователи смогли только найти связь между определенными областями мозга и врожденными способностями и чувствами, такими как агрессия или голод, но эти примитивные методы не могли объяснить, как и почему возникают те или иные реакции. Современные методы – от генетических манипуляций до визуализации мозга в реальном времени – предоставили в руки ученых целые тома новых данных.

Сегодня, в условиях информационного цунами, нам трудно представить, что когда-то о мозге не было известно ничего. Но еще в конце XVIII века состояние этой области было именно таким. В то время ученые не располагали объективными и надежными данными, которые помогли бы хотя бы умозрительно понять, как работает мозг; неблагоприятная с точки зрения методологии ситуация отодвигала науку о мозге на задний план, отводя ей место после таких точных и признанных дисциплин, как физика и математика. Но все же первые исследователи сосредоточились на правильном органе – мозге. Несмотря на примитивность ранних методов, признание того, что мозг – единственный орган, связанный с мыслями, поведением и эмоциями (смелое предположение, которое сделал Гиппократ еще в IV веке до н. э.), само по себе явилось важным шагом. Однако даже сегодня, когда мозг уже обстоятельно исследован, ученые все еще не понимают, как он включается и что поддерживает его функции. В этой главе мы немного отклонимся от обсуждения поведенческих результатов и обсудим работу нейронных сетей мозга. Но уже в следующих главах мы вернемся к поведению и отлаженным расчетам контингенций.

Изображение мозга сквозь века