Нейропрограммирование счастья. НЛП, бессознательный интеллект и исцеление любовью

Так, как правило, проходит процесс трансформации: сначала прорабатываем страх. Это чувство всегда требует внимания в первую очередь. Потребность в безопасности – на первом месте. Когда верхние слои проработаны, поднимаются чувства, запрятанные более глубоко, часто это чувство несправедливости, обида, гнев, злость.

В ситуациях, когда ребенка осуждали, критиковали, ругали, он испытывал боль, обиду, желание осуждать в ответ, высказать все несправедливое, кричать, плакать от обиды, злости – зеркальные нейроны делали свое дело, копировали состояние гнева ругающего родителя. Но приходилось подавлять эти чувства в себе.

И вот теперь, после нескольких психотерапевтических сессий и проработок, когда ушло чрезмерное напряжение, внутри стало больше комфорта, безопасности, эмоции раздражения, неприятия, гнева, стали проявляться и создавать некомфортные для самого же Франка конфликтные ситуации. Он хотел научиться реагировать с бóльшим принятием, уметь спокойно, но твердо, уверенно разъяснять свою позицию: говорить открыто о том, что ему не нравится в поведении или в позиции другого человека, продолжая относиться к нему с уважением и признавая его ценным, важным, достойным. (Помните? Безусловное чувство собственной и другого человека ценности.)

Когда же впервые чувство самоуважения дало трещину у Франка? Я прошу его подумать, с какими ситуациями в жизни или с каким человеком больше всего, если посмотреть далеко назад, ассоциируются у него эти чувства. Франк рассказывает, что с самого детства отец нередко выпивал, маме это не нравилось, они понемногу начинали ругаться. Мальчику было неуютно, некомфортно, иногда казалось, что как будто бы это он почему-то в чем-то виноват. Со временем конфликтов между родителями становилось больше, в основном мама ругала папу, иногда заодно и Франку попадало. Отец пытался маме отвечать в перепалках, но вообще он был более мягкий, миролюбивый, даже тихий.

Франк стыдился, если случалась ситуация, когда отец в состоянии алкогольного опьянения выходил из дома и шел по улице, заходил в магазин. Он выглядел неряшливо, видно было, что он пьян: его походка была раскачивающейся, нестабильной, ноги могли немного как будто заплетаться, весь корпус могло занести то в одну, то в другую сторону. Сам же отец не осознавал отклонений, не осознавал, насколько он пьян.

Франк уже начал ходить в школу. В подобных случаях он испытывал очень неприятное чувство стыда, был недоволен отцом, что тот вышел без большой надобности, мог бы пересидеть дома. Мальчик со страхом думал, что кто-то из одноклассников или их родителей мог встретиться с отцом в каком-то месте, куда он пошел, потом говорили бы об этом, передавали другим. Ему невыносимо было думать об этом.

Дети в школе нередко после уроков ходили к кому-то из друзей в гости. Иногда даже оставались ночевать друг у друга. Франк никогда никого не приглашал к себе домой. Ему очень хотелось, но ему было стыдно думать, что отец мог оказаться пьяным и кто-то из его друзей мог бы увидеть его таким.

Франку было жаль отца, что он не может сдерживаться и не пить. Он видел и чувствовал, что тот и сам переживал, будучи трезвым, чувствовал себя виноватым. Сын переживал за обоих родителей, расстраивался, когда мама ругала отца. Сочувствовал, что ей приходится испытывать все то неприятное, что связано с такой ситуацией в отношениях. Но и ему самому уже становилось иной раз невыносимо трудно не наброситься с обвинениями на отца. Внутренний протест, недовольство, гнев нарастали в нем.

Самая безобразная ситуация произошла, когда Франк учился уже в более старших классах. Был школьный праздник, и друзья зашли к Франку, чтобы вместе отправиться в школу. Все были празднично одеты, в приподнятом настроении. Франк вышел им навстречу, тоже одетый соответственно дню, предвкушая приятное событие, и они уже были готовы отправиться своим путем, но на минутку задержались, так как вдруг подъехал грузовик, открылась дверца кабины со стороны пассажира, и из нее вывалился прямо на землю отец Франка, совершенно пьяный, почти в бессознательном состоянии. Это просто добило Франка. Именно сейчас, в этот день, в этой ситуации, на глазах у его друзей!

Франку хотелось провалиться сквозь землю. Ему ничего не оставалось, как сказать одноклассникам, чтобы они шли в школу, а он подойдет через некоторое время. И как только они немного отошли, он бросился бежать куда глаза глядят. Ничего другого он не мог. Ему надо было как-то выразить, выплеснуть все, что и так накопилось до этой ситуации, а теперь еще и это последнее, что даже не могло вместиться в нем, а как будто обхватило его вокруг, и ему надо было что-то сделать. Он добежал до лесной полосы у берега моря, схватил обломанную прошедшим на днях штормовым ветром толстую ветку и стал дубасить ей по стволам, по кустам, куда только мог попасть, при этом из него вырывался то ли крик, то ли рык, то ли стон. Он так просто больше не мог! Он был зол, разъярен, готов уйти из дома и никогда не возвращаться.