Неизвестная Россия. История, которая вас удивит

Беллетристики среди чтений Екатерины было мало. Принц де Линь вспоминает: «Она… не любила ничего ни грустного, ни слишком нежного, ни утонченностей ума и чувств… Императрица не любила и не знала новой литературы и имела более логики, чем риторики». Очевидно, что к чтению Екатерина подходила прагматически, оно должно было ей что-то дать помимо эмоций, принести некую практическую пользу. Отсюда любовь к Тациту, Плутарху, Монтеню, а также к литературной классике вроде Мольера, Корнеля и открытого ею во второй половине 80-х Шекспира. В подражание его историческим хроникам она напишет несколько пьес по русской истории – о Рюрике, Олеге и Игоре, которые должны были пропагандировать ее политические взгляды. В русской культуре Екатерина – литературная «мать» Пушкина с его «Борисом Годуновым».

Разумеется, так выглядел день уже стареющей Екатерины. В молодые годы она много скакала верхом и гуляла. «Я была проворна, как птица, – пишет она подруге в Париж в 1772 году, – то пешком, то на лошади; я хожу по десяти верст как ни в чем не бывало. Не значит ли это испугать самого храброго лондонского ходока?» Этот отсыл к Лондону не случаен, императрица была привержена прогрессивной моде на физическую подвижность, которая пришла из Англии. Характерно, что Екатерина не любила устраивать парадные выезды в город. Как-то на восхищенное замечание своего фаворита, что ее приветствуют толпы подданных, она хмуро заметила: «И медведя кучами смотреть собираются».

Прогулка для Екатерины была прежде всего частью личной жизни, приватным ритуалом, своего рода фитнесом. Неудивительно, что нередко с нею приключались истории вроде той, которую Пушкин рассказывает в «Капитанской дочке». Екатерина непринужденно болтала с прохожими, и далеко не все ее узнавали: «Марья Ивановна пошла около прекрасного луга, где только что поставлен был памятник в честь недавних побед графа Петра Александровича Румянцева. Вдруг белая собачка английской породы залаяла и побежала ей навстречу. Марья Ивановна испугалась и остановилась. В эту самую минуту раздался приятный женский голос: «Не бойтесь, она не укусит». И Марья Ивановна увидела даму, сидевшую на скамейке противу памятника. Марья Ивановна села на другом конце скамейки. Дама пристально на нее смотрела; а Марья Ивановна, со своей стороны, бросив несколько косвенных взглядов, успела рассмотреть ее с ног до головы. Она была в белом утреннем платье, в ночном чепце и в душегрейке. Ей, казалось, лет сорок. Лицо ее, полное и румяное, выражало важность и спокойствие, а голубые глаза и легкая улыбка имели прелесть неизъяснимую. Дама первая прервала молчание…» Пушкин мог слышать десятки таких историй от людей, которые случайно встречались с императрицей во время ее прогулок. Ведь доступ в императорские парки был открыт для всех. Характерно, что собачка – как и сейчас – повод завести непринужденный разговор, и Екатерина этим не пренебрегала.

Вечер при дворе начинался в шесть. В его программу могли входить балы, маскарады, театральные премьеры и, конечно, ужин. Правда, Екатерина никогда не ела. Обычный ее вечер напоминал нечто вроде нынешнего светского раута. В покоях императрицы собиралось общество из сановников, генералов, дипломатов, придворных дам, люди разговаривали, играли в карты или шарады. В узком кругу, который был приглашен в «Эрмитаж» – буквально монашеская пустынь, приют отшельника, – даже запрещалось вставать, когда императрица поднималась с места. В десять Екатерина уходила к себе и ложилась спать. Едва ли после восемнадцати часов на ногах у нее оставались силы на сексуальные утехи, которые обычно воображают. Так, она жалуется Потемкину: «Я думаю, жар и волнение в крови от того, что уже который вечер поздно ложусь, все в первом часу; я привыкла лечь в десять часов».

Даже не верится, что за этой размеренностью и благообразием стояли две русско-турецкие войны, присоединение Крыма и создание Новороссии, строительство черноморского флота, три раздела Польши, которые принесли России Белоруссию, Западную Украину, Литву и Курляндию, война с Персией, присоединение Грузии и завоевание будущего Азербайджана, подавление Пугачевского бунта, война со Швецией, многочисленные законы, над которыми Екатерина работала лично, – всего она издала 5798 актов, то есть в среднем 12 законов в месяц, – созыв Уложенной комиссии, реформа административно-территориального деления империи, создание системы образования и общественного призрения, записки, переводы, либретто, пьесы, сказки, журнальные статьи, бесконечная переписка с друзьями, сановниками и генералами, а еще – разбор тысяч прошений и сенатских дел. По существующим оценкам, за 34 года екатерининского царствования через Сенат – высший судебный орган империи – прошло в общей сложности 120–150 тысяч дел, из которых в момент смерти императрицы остались нерешенными 11 456, то есть немногим более годовой нормы. Конечно, Екатерина вмешивалась не во все вопросы судебной власти, но ее педантизм и трудолюбие хорошо описаны современниками.