Неизвестная Россия. История, которая вас удивит

Екатерина выросла при дворе дочери Петра, Елизаветы, которая, по меткому выражению кандидата исторических наук Ольги Елисеевой, «держала двор как дворню». Например, когда Елизавета Петровна неудачно покрасила волосы и их пришлось состричь, последовал приказ всем петербургским дамам сделать то же самое. Как-то Елизавета приревновала к красавице Лопухиной, которая явилась на бал с розой в волосах такой же, как у государыни. Елизавета велела ей встать на колени и срезала розу с прядью волос. А когда императрице сказали, что униженная Лопухина лишилась чувств, та бросила: «Нешто ей, дуре!» И правда – двум слишком модным, с точки зрения императрицы, фрейлинам, повезло меньше: она состригла вместе с волосами и немного кожи. Впрочем, судьба Лопухиной будет страшной. Ее обвинят в участии в заговоре, приговорят к порке кнутом, отрежут язык и сошлют в Сибирь. Заговора на самом деле не было, ревность императрицы к Лопухиной просто ловко использовали для политической интриги. Подобных анекдотов о нравах Елизаветы Петровны множество: при государыне, которая мучительно переживала увядание собственной красоты, дамам опасно было выглядеть ярко, нарядно, да просто хорошо. В присутствии Елизаветы и говорить следовало весьма осторожно. «Было множество тем для разговора, которые она не любила, – вспоминает Екатерина, – например, не следовало совсем говорить о короле прусском, ни о Вольтере, ни о болезнях, ни о покойниках, ни о красивых женщинах, ни о французских манерах, ни о науках – все эти предметы разговора ей не нравились. Кроме того, у нее было множество суеверий, которые не следовало оскорблять; она также была настроена против некоторых лиц и склонна перетолковывать в дурную сторону все, что бы ни говорили… Вследствие этого разговор был очень щекотливым». В итоге за обедом по преимуществу молчали, но и это возмущало государыню, отчего она нередко выходила из-за стола в раздражении.

Екатерину такие порядки совершенно не устраивали. Едва став императрицей, она начала бороться с манерой придворных умолкать и трепетать в ее присутствии: «Когда я вхожу в комнату, можно подумать, что я медузина голова. Все столбенеют, все принимают напыщенный вид», – жалуется она своей подруге во Франции в 1764 году. Екатерина требовала от подданных естественности, живости, а потому легко устраняла всякую иерархию, вела себя просто, без церемоний, с неизменной улыбкой и самоиронией. Известно, что она, будучи падкой до лести, легко воспринимала и критику. Ее статс-секретарь и первый крупный русский поэт Державин отличался, например, довольно вздорным нравом и часто спорил с государыней по тем или иным административным вопросам. Однажды их дискуссия стала столь жаркой, что императрица пригласила из соседней комнаты другого своего секретаря, Попова: «Сядьте тут, Василий Степанович. Этот господин, мне кажется, меня прибить хочет». Никаких последствий для Державина его резкость не имела. Екатерина могла быть снисходительной. Тот же Гаврила Романович, который попробовал вести себя аналогичным образом с Павлом I, был вынужден спасаться из кабинета императора бегством. Павел пустился за ним с криками и бранью.

Терпимость Екатерины часто оборачивалась великодушием. Один из пажей императрицы как-то наступил на кружевную оборку ее платья и разорвал ее. Екатерина дернулась, мальчик испугался и опрокинул тарелку супа на платье царицы. Вместо того чтобы выбранить олуха, она подбодрила его, и без того раздавленного чувством вины: «Ты меня наказал за мою живость». Ровно так же она общалась со своими военачальниками, терпевшими иногда (очень редко) поражения. Вместо гнева, вполне уместного, Екатерина старалась поддержать и ободрить. Один из ее адмиралов, принц Нассау Зиген, потерял в сражении пять фрегатов, в общей сложности шестьдесят четыре судна и почти восемь тысяч человек убитыми и пленными. Удрученный неудачей, он вернул императрице все свои награды, включая высшие ордена империи – Андрея Первозванного и Святого Георгия. Императрица их не приняла и отписала адмиралу: «Одна неудача не может истребить из моей памяти, что Вы семь раз были победителем моих врагов на юге и на севере».